Апокриф
Шрифт:
— Экзамен по кальгскому я сдал на отлично. Немного могу читать по-соллийски.
— Но, ведь факультет-то у вас вовсе не языковый?
— Нет, конечно!
— Дополнительные занятия? Языковая практика?
— Нет.
— То есть, строго говоря, в лучшем случае, вы сможете через пень-колоду поговорить на общие темы с тем же кальгцем, пугая его при этом вашим ужасным акцентом? Так?
— Не, знаю, не пробовал… Но я думал, что есть какие-то специальные школы, что ли… Я слышал, при желании, язык можно поставить очень быстро…
— Х-ха! Не очень-то быстро… Но, в конце концов, можно. Ну, и что? Я же вам сказал: во-первых, — натурализация. Во-вторых, — доступ к информации. Времена, когда разведчику достаточно было переползти на брюхе границу и начать считать воинские эшелоны на железнодорожной ветке, давно прошли.
— Неоправданно высокие издержки?
— Ну, да! Конечно! И как вы полагаете: каков выход?
— М-м-м… Если не это… Тогда остается только вербовка на месте… Да? Ну и технические средства разведки? Нет?
— Разумеется! Разумеется, господин Тиоракис. Соображаете. Поэтому нам нужны аналитики. Люди, умеющие слушать, сопоставлять, делать выводы, понять сильные и слабые стороны человека, влезть в его шкуру, а также и ему в душу… ну и так далее…
— Понимаю… м-м-м… А мне-то вы, что сейчас предлагаете?
— А вам я предлагаю попробовать с нами посотрудничать. На первое время. Давайте приглядимся друг к другу. Мы — к вам, вы — к нам. Ну, как?
— То есть в штат вы меня не берете?
— Слышу в вашем голосе горькое разочарование, господин Тиоракис! Но, видите ли, сразу в штат мы берем только технических сотрудников, или, скажем, бойцов групп захвата, или, например, следователей… поваров и посудомоек в столовую, тоже сразу в штат берем… После соответствующей проверки, разумеется. Но вас же интересует агентурная работа? А это не специальность, знаете ли… Это — талант, дар, если хотите. Нет такого университета, где бы вам написали в графе специальность — «шпион» или «контрразведчик». Самые известные специалисты такого рода кем только не были! Юристов, кстати, среди них, как мне кажется, меньше всего. А так — инженеры, научные сотрудники, писатели, журналисты, бизнесмены, актеры, военные… Тут же склад ума и характера важнее, чем знание стандартных приемов конспирации. Этому-то, в конце-концов, и медведя можно научить. А вот, например, умению и, главное, желанию жить двойной и даже тройной жизнью — научить нельзя. Это — от Бога, которого, говорят, и нет вовсе. Это я все к чему? А вот к чему: мы, знаете ли, в поисках соответствующих талантов поступаем, примерно, как поступают при подборе артистов в труппу — конкурс проводим. Только там конкурс — гласный, а у нас, по понятным причинам, — тайный… Вы, кажется, что-то спросить хотите?
— Это я так. Про себя.
— А все-таки?
— Да, вот думаю, о чем вы меня попросите: спеть, сплясать или басню прочитать?
— Х-ха! Шутить изволите, господин Тиоракис? Это отлично! В нашем деле без юмора и, простите, некоторой доли веселого цинизма — нельзя. Это вам плюс. Но, нет. От песен и басен пока воздержимся. Всему свое время. Пока же посмотрим на вас, как на аналитика.
— И что же я должен проанализировать?
— А вот вам домашнее, так сказать, задание…
Глава 3. Пробы
Тиоракис возвращался домой со смешанным чувством.
С одной стороны, ему было весьма лестно, что ведомство, о котором он так много читал, слышал и в честолюбивых мечтах иногда даже видел себя его высокопоставленным сотрудником, само проявило к нему интерес. Подумать только! К нему, оказывается, уже некоторое время присматривались, о нем собирали какие-то сведения, и его потенциальные возможности были неплохо оценены. Настолько неплохо, что вот теперь ему сделали соответствующее предложение. Перед ним приоткрывалась тайная дверь, в которую он сам давно хотел войти.
С другой стороны, эта самая дверь отворялась не совсем так, как он это себе представлял. Никто никаких гарантий или хотя
— Ну что вы, господин Тиоракис! — возразил ему «гэбэровец». — Примитивных доносчиков у нас более, чем достаточно. И вербуем мы их, я вас уверяю, совсем по-другому. Обратите внимание, я же не пытаюсь вынудить вас к выполнению вашего первого задания. Не пробую вас, упаси Боже, шантажировать. Верно? Да и нечем вас шантажировать… Деньгами тоже не соблазняю. Правильно? Та работа, которую я предлагаю вам выполнить, никоим образом на донос не похожа. Это анализ. Но анализ, выполняемый человеком, являющимся естественной частью некой общественной среды. А это очень ценно, если о состоянии, реакциях и движениях такой среды необходимо получить объективную информацию… Нет, подождите, не возражайте пока! Дослушайте меня, господин Тиоракис! Вам же приходилось слышать в обывательских разговорах, что вот, дескать, президент, правительство… верхи, так сказать, не знают истинного положения дел в стране? Не ведают «потребностей общества», не прислушиваются к «голосу народа» и из высоких кабинетов вообще ничего не видят? Слышали? Ну, вот! А как, собственно, они вообще могут составить себе обо всем этом представление? Я, надеюсь, вы не придерживаетесь наивных народных мнений, что, скажем, государь… простите, президент, прицепив накладную бороду, должен сам ездить в общественном транспорте, или ходить за покупками на базар, или наниматься инкогнито в артель грузчиков? И все это для того, чтобы быть в курсе общественных настроений в стране. А?…Верно! Не должен он этим заниматься! Никакого президента на это не хватит… А вот с аналитическими материалами он знакомиться должен. Чем точнее и объективнее материал, — тем вернее решение. Ну, если, конечно на плечах у президента голова, а не пень. Вы, как? Не считаете для себя зазорным внести свою лепту в это вполне благородное дело?…Ну и отлично!..И не нужно нам в данном случае конкретных имен! Достаточно, если вы в своем анализе будете пользоваться абстрактными буквенными определениями… «X» — сказал, «Y» — ответил, «Z» — прокомментировал, а общее мнение по поводу данного мероприятия правительства такое-то… Ошибиться не бойтесь. Во-первых, ваш отчет, так сказать, пробный. Во-вторых, — вы у нас не один такой…
Доводы вкрадчивого «гэбэровца» показались Тиоракису, в общем-то, достаточно убедительными, и он решил, что попробовать можно. Тем более, что никаких «обязательств сотрудничества» подписывать от него никто не требовал. «Все зависит только от вашей доброй воли и инициативы, — увещевал вербовщик. — Если в течение месяца от вас не будет никаких известий, будем считать, что наше сотрудничество не состоялось. Только и всего».
Тиоракису даже не пришлось заполнять анкету, какую обычно оставляют у предполагаемого работодателя. «Все, что нам необходимо на данном этапе, мы и так о вас знаем», — пояснил «гэбэровец».
Тиоракис думал, что придется давать какую-нибудь подписку о неразглашении содержания беседы и самого факта визита, но даже этого делать не пришлось. «Ну, что вы, что вы! — замахал рукой вербовщик на недоуменный вопрос Тиоракиса. — Трепаться, простите, о нашей встрече вы ведь сами не заинтересованы? Государственных тайн от меня вы тоже пока не узнали. Так что, если решите похвастаться, мы просто будем считать, что сильно ошиблись в господине Тиоракисе. А это может оказаться очень неудобным для вас. Верно, ведь?»
В общем, никаких дьявольских клейм.
Единственное, что формально отличало Тиоракиса, вошедшего в двери без вывески, от Тиоракиса, вышедшего из них, — это выбранный им самим для себя оперативный псевдоним: «Ансельм». И еще — он получил первый простейший инструктаж по очередной связи.
Тем не менее, придя на следующий день в университет, Тиоракис в полной мере ощутил то самое сладостное для него чувство посвященности в сокрытое. Теперь для этого рода гордыни у него появились новые основания. Он уже мог считать себя до некоторой степени принадлежащим к могучему и влиятельному тайному ордену, по поручению которого ему надлежит выполнить первую секретную миссию.