Апокалипсис

Васильева Анжелика

Я обернулась на Карин и указала в сторону света, не пробивавшегося на нашу тропу между густыми кронами. Карин кивнула и издала тонкий, похожий на птичий свист. Ракдар и Теойен обернулись, а затем кивнули, когда девушка указала на прогалину.

Выйдя из тени деревьев, я закрыла глаза и обратила лицо к согревающему свету.

— Привал, — объявила Карин.

Но я двинулась к противоположному краю поляны. Там стоял небольшой домик. Похоже, охотничий. К нему вела заросшая травой каменная дорожка, а вокруг дома кто-то посадил цветы. Охотники так

делают для временных домиков? Меня это заинтересовало. Я бодро дошла до здания и коснулась двери.

Карин что-то закричала сзади, затем послышался звон оружия и тяжёлые шаги, но я не придала этому значения. «Наверное, хотят проверить сооружение перед тем, как я войду. Но там ведь никого нет — окна целы, а дверь плотно закрыта!» — подумала я, а затем, толкнув дверь, встретилась взглядом с белёсо-серыми глазами среди чёрной шерсти.

Схватившись за рукоятку меча, я успела вытащить его лишь наполовину, когда тяжёлая чёрная туша повалила меня на дорожку. Я больно ударилась о камни спиной, в сумке что-то захрустело и продолжало хрустеть, пока мы боролись с дедром. Чудовище щёлкало у меня перед лицом пастью, а я рычала, вцепившись обеими руками в его тонкое человеческое горло. Морда давно уже не была похожа на лицо, однако шея почему-то оставалась такой же хрупкой.

Добежав до нас, Карин воткнула меч дедру в голову, а затем столкнула его с меня ногой. И когда воительница рывком подняла меня на ноги, в сумке в очередной раз послышался стеклянный треск.

— Только не говори мне, что это была скверна, — сказала она.

Я сняла с себя сумку и опасливо уложила на дорожку. Начала медленно раскрывать её, чтобы не пораниться об осколки. Розовой жидкости не было видно, но у меня оставалось с собой несколько банок, и они могли треснуть.

Карин нависла надо мной, вглядываясь в недра сумки. Она была озадачена не меньше моего. Мы обе отчётливо слышали приглушённый хруст стекла, но, казалось, всё осталось целым.

Перевернув сумку на бок, я начала осторожно её поднимать, после чего из неё со звоном вывалились ножи, шпатели, банки и... мелкие осколки. Ни одна из банок не была повреждена. Но что же тогда разбилось?

Я снова заглянула в сумку. В ней остался только потёртый жёлтый свиток. Тот самый, что был в колбе.

— Ну что там? — спросила Карин.

— Это самое главное, — пробормотала я и потянулась за пергаментом.

— Что?

Я достала свиток, который не могла вытащить из колбы, потому что та никак не поддавалась, и вот она разбилась сама. Совершенно случайно. Весь отряд собрался вокруг меня, рассматривая поблескивающие на солнце осколки и драгоценный кусок пергамента, который я начала аккуратно разворачивать.

«Меня зовут Родрик, а точнее Сэр Родрик Кордарт дит Сордор. Вы, нашедший это письмо, по моим скромным оценкам, сейчас должны находиться у меня в подвале, возле колодца с непонятной субстанцией. Наследников у меня нет, слуг пришлось отпустить без жалования, а друзья, вероятнее всего, позабыли дорогу к моему дому по тем или иным причинам. Это означает,

что Вы, дорогой мой незнакомец, или новый владелец поместья, или тот, кто проник в него незаконно. Что-ж, добро пожаловать. В самом деле я не знаю, прочитает ли кто-нибудь эти бессмысленные вступления, но мне хочется верить, что это когда-нибудь всё-таки случится…»

Я подняла глаза на Карин, она с ожиданием смотрела на меня.

— Ты знаешь кого-нибудь из рода Кордарт?

Девушка пожала плечами.

— Спроси у Филлиппа. Может быть, это кто-то из Балтхиорских вассалов?

Я кивнула и продолжила читать. Сэр Дардион, должно быть, знал этого человека, или, как и говорит письмо, проник в его дом незаконно. Только ради чего?

«…Я не могу вернуться домой, но не сожалейте обо мне. Прошу вас только, закройте колодец…»

— Колодец? — спросила Карин. — Он беспокоится о том, что гниющие листья или животные, испортят воду?

— Я не знаю, — пробормотала я.

— Сэр Дардион ничего не говорил?

— Думаю, он не читал это письмо.

— Ну да, колба же была целой.

— Но где он её взял? В каком-то подвале?

Вопрос так и повис в воздухе. Ракдар выглядел растерянным, остальные тоже ничего не понимали. Кроме, возможно, того, что у нас с Карин больше нет никакого желания возвращаться искать след оленя.

— Постой, выше написано о какой-то непонятной субстанции. Наверное, он про этот колодец.

— Думаешь, это скверна? Вироточина появилась в колодце? — спросила Карин.

— Это возможно. А домой он не может вернуться потому, что почувствовал заражение…

— Хм-м, — протянула девушка. — Заражённый мог писать таким аккуратным почерком?

— В самом начале, я думаю, да.

— Знать бы, где этот колодец. Может, он был первой вироточиной?

— И тогда поэтому оно — самое главное, — пробормотала я.

«…Я попал в прекрасное место. Оно очень похоже на Рай. Тот самый, настоящий Рай. Я много размышлял о том, что я умер, но нет, я ещё никогда не чувствовал себя таким живым. Здесь есть синие деревья, а по ночам, все водоёмы оживают и флуоресцируют, прямо как планктон в южных морях! Это очень красиво. Невозможно описать словами, насколько…»

— Тебе не кажется, он немного…

— …сошёл с ума? — продолжила я за Карин.

— Да, помнишь того крестьянина? Он тоже много говорил о красоте, до того, как…

— Да…

«…Что-то я отвлёкся. Не забудьте закрыть колодец. Закапывать его бесполезно — постройте лучше стену вокруг и крышку. Такую плотную, какую получится, а затем снесите дом и уложите землю так, чтобы никто и не заподозрил, что там что-то было».

— Чтобы исполнить его последнее желание, осталось только найти этот дом, — ткнув пальцем в письмо, сказала Карин.

— Может быть, Сэр Дардион это уже сделал… Он ведь знал о вироточинах.

— Возможно. Если это действительно самое важное — то…