Апокалипсис
Шрифт:
Наш взвод, доукомплектованный до прежнего размера тремя новыми бойцами, принялся дружно копать капонир для БМП. Я, чтобы не мешать, взял лопату и отправился выбирать для себя наиболее удобные места для сооружения снайперских «гнезд».
Наиболее опасным я считал правый склон. Перед ним, из-за общего подъема ландшафта не было хорошего обзора вдаль. Если бы нас хотели обойти по флангам, то лучшего направления не придумать. Именно здесь я и решил выкопать первую «нычку».
Немного углубил траншею вперед, сделал конический бруствер. Позади траншеи снял дерн с пожелтевшей травой
— Ууууххххх! — Громко прошуршало над головой, и сразу же раздался мощный взрыв метрах в ста от меня.
Я бросился к окопам и не успел добежать. Рядом раздался второй взрыв. Ударная волна сбила меня с ног, и я просто «щучкой» залетел в окоп. Сверху закидало землей. Я ничего не чувствовал. В ушах стоял звон. Третий взрыв раздался где-то поблизости. Стенки окопа дрогнули и осыпались песком.
— Ни хрена себе, боевое крещение. — Сказал я вслух и не узнал своего голоса.
Какой-то он был неестественный, будто говорил изрядно пьяный человек. Больше взрывов не было. Я сел на задницу. С головы посыпалась земля. Мотать головой было больно и я стряхнул землю руками. Легкую контузию я заработал.
Я встал. Перед моей позицией зияла воронка, со дна которой еще шел дым. Винтовку мою уронило на дно окопа, а всю маскировку снесло ударной волной. Слева, из окопов показывались головы. Они испуганно переглядывались, готовые исчезнуть при первых признаках опасности.
Я поставил винтовку на место и пошел проведать товарищей. Ко мне уже бежали Андрей и Марат.
— Живой? — Испуганно спросили они.
— Немного. Контузило слегка. Шумит в ушах. — Я снова слышал свой голос, который звучал очень странно.
— Мы подумали что тебя накрыло, жахнуло прямо там где ты копался.
— Не дождетесь.
Следом за товарищами прибежал командир роты Седов Антон.
— Как тут у вас, никто не погиб, не ранен?
— Все живы, Серегу контузило слегка, как у вас? — Спросил Андрей, но тут же поправился. — В смысле у нас, но на другом фланге?
— Пронесло, некоторых в прямом смысле, некоторых в переносном. Но все живы.
— Что это было? — Спросил я, имея ввиду обстрел.
— Не знаю пока, но для пристрелки снаряды легли очень точно. По мощности взрывов скорее всего это была ста двадцати миллиметровая гаубица. То, что это были не минометы, это точно. У миномета снаряд воет при падении, а у гаубиц шуршит.
— Неплохие у них пушкари. — Сказал Андрей.
— Ну, хорошо, что у вас хорошо. — Быстро проговорил Седов, развернулся и пошел в обратную сторону. — Не высовываться без надобности! — Крикнул он, чтобы вся рота слышала. — Не всех вас мама в колготках родила!
Обстрел имел скорее психологический эффект. Примерно каждый час прилетали снаряды на нашу или соседнюю высоту. Ложились они так точно, что просто чудом никто не погиб. До вечера я оборудовал еще три «гнезда». С разрешения командира сделал мишень за пятьсот метров от наших позиций и немного пристрелялся по ней.
Перед наступлением темноты к нашей БМП пришел Седов и еще один мужчина.
— Капитан
— Хорошо.
Седов ушел. Андрей посмотрел на нас.
— Кто пойдет?
Разумеется, пойти готовы были все.
— Хорошо. Серега, ты не пойдешь. У тебя контузия. Идет Марат, Олексей и кто-нибудь из новеньких, набираться опыта. Как просил командир, шум поднимать не надо. Возьмете бесшумное оружие и ночные прицелы. Будьте осторожны. Нутром чую, что перед батареями обязательно заграждения будут.
Я позавидовал своим товарищам, но понимал, что с моим гулом в ушах и немного отстраненным сознанием буду скорее мешать, чем помогать. Медик дал мне таблетку, от которой прошла головная боль, немного собрались мозги, но потянуло в сон. Я прошел к дальней «нычке», свернулся калачиком на дне окопа и уснул. Засыпая, я слышал, как на соседней высоте бахнули три взрыва.
Среди ночи меня разбудил часовой.
— Серега, вставай, твоя очередь.
Я продрал глаза. Ночную тишину тревожило сверчковое многоголосие. Интересно, откуда они берутся в таком количестве? Днем, степь хорошенько прожаривалась на солнце и сушилась ветрами. Из всей живности чаше всего попадались шары перекати-поля, гонимые ветром.
Лишний шум в ушах прошел. Я понял, что чувствую себя намного лучше и это меня приободрило. Я резко поднялся, встряхнулся.
— Разведчики не вернулись? — Спросил я часового.
— Еще нет.
— Ну, все, пост принял, иди спать. — Отправил я часового.
Сам взял в руки снайперку и оглядел округу в прицел. Темно, как у негра в гараже. За автоматом с ночным прицелом лезть в БМП было лень. Я дошел до ящиков с боеприпасами, и нашел несколько осветительных ракет. Пустил одну, и пока она подсвечивала, снова посмотрел в прицел. Ничего подозрительного.
С одной стороны, чего ради не обученному воевать ночью противнику пытаться начать ночной бой? Себе дороже. Если только языка захватить. Нужно быть осторожнее. Неплохо было бы собаку завести, чтобы брехала по любому поводу.
Вторая осветительная ракета на мгновение зависла в небе и набирая скорость, понеслась к земле. Никого. Оказывается, сидение в окопе тоже требует морального напряжения. Ты просто физически ощущаешь присутствие врага. Он где-то там, за холмом, думает о тебе, люто ненавидит и представляет себя на твоих похоронах. И вся эта корзинка чувств ощущается тобой. Когда же мир наступит?
Тонкая полоска рассвета осветила восточные холмы. Пора бы уже товарищам вернуться. Я знал, что они не придут, пока не выполнят задание, но светиться днем перед врагом не вариант. В душе поднялось легкое беспокойство за Марата и Олексея.