Анжелика в России
Шрифт:
— Тихо…
Миусский зашлепал босыми ногами по полу и выглянул в комнату к Анжелике. Мигулин тихо похрапывал и даже постанывал во сне. Анжелика, почуяв недоброе, таилась, как мышь. Миусский тихо прикрыл дверь. Больше их голосов не было слышно.
Дремота наваливалась на Анжелику, но всякий раз ей мерещился то шорох под окном, то сдавленный стон, казалось, что враждебная ей сила прячется за стенами, поджидает, крадется… Единственной защитой был лежащий у порога Мигулин, но он спал. Или притворялся, что спит…
Раннее летнее утро осветило окрестности. Поднялось солнце и,
Мигулин поднялся первым, потряс за плечо разоспавшуюся Анжелику:
— Иди ополоснись и — к лошадям…
Все в том же казацком костюме, но без меховой шапки Анжелика вышла во двор. Ворочались и кряхтели под стеной на ковре и около ковра казаки. В сарае шуршала и разговаривала с коровами хозяйка. Вьющейся по склону тропинкой Анжелика спустилась к реке. Чистая холодная вода смыла ночные страхи. Оглянувшись вверх на хуторок, она разделась, предусмотрительно зажала ком одежды в руке и зашла в речку по грудь. Течение было медленным, пушинки одуванчиков скользили по глади и покачивались на еле заметных волнах, отражавшихся от тела купающейся женщины.
«Надо торопиться,» — вспомнила Анжелика. Ни царевич со своими соратниками, ни запорожские казаки не внушали ей доверия. Старый дед во все глаза смотрел из-за каменного обсыпавшегося забора, как молодая богиня, встряхивая золотистыми волосами, выходит из воды, отряхивается, отирается комком одежды и вдруг… начинает одеваться в потасканные рубаху и шаровары, притопывая, обувает сапоги. Дед плюнул и перекрестился.
Поднимаясь вверх по склону, Анжелика ощутила на себе чей-то взгляд и резко обернулась. Серая тень мелькнула шагах в тридцати от нее и укрылась за гребнем обрыва… «Опять!.. «Бегом бросилась она во двор. Влетела… Лениво потягивались на ковре запорожцы, один встряхивал оставшиеся после вчерашнего пиршества фляги, искал опохмелиться. Седлал и вьючил лошадей Мигулин. Щербак, Мерешка и другие соратники царевича Симеона держались особняком, переговаривались, поглядывали на запорожцев, на Мигулина.
— Там у реки…
— Мигулин! Поди! Царевич тебя зовет, — перебил Анжелику крик высунувшегося из двери Миусского.
— Сейчас, — отозвался Мигулин, затягивая подпругу.
Проходя, он сунул в руку Анжелике пистолет, мимоходом сказал что-то запорожцам и взбежал по ступенькам.
Помешкав, Анжелика сунула руку, сжимавшую пистолет, под рубаху и, ощущая меж грудей холод металла, пошла вслед за Мигулиным. Она задержалась в темных сенях. Дверь в комнату была прикрыта неплотно, косой лучик лежал на земляном, утрамбованном полу. Из темноты все было видно и слышно.
— Куда торопишься, Мишаня? — ласково спрашивал Миусский. — Погоди, завтракать сядем, похмелимся…
— Дело не терпит, — отвечал Мигулин. — Если сказать что хотел, говори, а нет — так я пошел…
— Хорошо… Вот его царское величество хочет, чтоб послужил ты ему честно, Мишаня. А он тебя наградит… в свое время… И для маркизы твоей дело у его высочества найдется. Берет он ее к своему двору. Н-да… С тайными поручениями посылать будет ко дворцам царствующим…
— Это не к Римскому ли кесарю? — усмехаясь, спросил Мигулин,
— Что ж ты, Мишаня? Может, и в доподлинность его царского высочества не веришь? — клокочущим, готовым сорваться голосом спросил Миусский.
Мигулин презрительно цвыкнул сквозь зубы и отрицательно покачал головой.
— Завяжи себе рот! Даром злую смерть примешь! — взорвался Миусский.
Царевич ощетинился и волчонком смотрел на Мигулина. Тот спокойно наблюдал за обоими.
— Ладно. Твое дело, — сдерживая ярость, проговорил Миусский. — Мы потом, конечно, всем припомним, кто помогал в трудную минуту, а кто… Я тебя отпускаю. Оставь свою бабу и сматывайся отсюда, пока живой.
Мигулин повторил тот же презрительный звук:
— Не выйдет. Я крест целовал…
— Нам это без разницы. Мы люди конченые, — взвизгнул царевич.
— Не выйдет, — твердо сказал Мигулин и двинулся с места, собираясь уходить.
— Изменник! Смотрите! Наши же холопы да нам же досаждают! — вскрикнул царевич, хватаясь за саблю и бросаясь к Мигулину. — Я тебе устрою!
В следующее мгновение Мигулин ухватил его правой рукой за волосы, отшвырнул к стене, той же рукой вырвал из-за пояса второй пистолет и ткнул стволом царевича в зубы, прижимая его голову затылком к стене. Видно, он надавил, потому что царевич, охнув, раскрыл рот, пропуская дуло меж зубами.
— Гляди, Матюшка, твое высочество, этого ты не сглотнешь, враз мозги на стенку выплесну. Я крест целовал. Я уж лучше вас, собак, на клочья порву, а ее доставлю… куда надо… — тут Мигулин заметил, что Миусский тянется к своей сабле. — Хочешь со мной на саблях рубиться? Давай!
Чтобы взяться за саблю, ему надо было освободить руку, державшую пистолет. Царевич понял, что прямо сейчас пистолет могут разрядить ему в раскрытый рот, заизвивался, замахал руками.
— Стой! Погоди! — прохрипел Миусский. — Иди… Черт с тобой…
Он с ненавистью смотрел на Мигулина, но был бессилен что-то сделать. Неясно было, как поведут себя приехавшие с Мигулиным запорожцы.
Мигулин медлил, что-то обдумывая.
— А тут, Мишаня, мы с тобой поторгуемся! — расхохотался Миусский. Вошел ты смело. Каково выходить будет? А?
Анжелика решила, что пора войти и просто-напросто перестрелять самозваного царевича и его извращенца-покровителя. Она распахнула дверь… И тут дикий крик под окнами заставил всех вздрогнуть. Мигулин едва удержал руку на курке. Царевич, содрогнувшись, без чувств повалился на пол. Анжелика, Мигулин и Миусский бросились вон из хаты.
Хозяйка в истерике билась в руках казаков. Запорожцы, сняв шапки, толпились возле угла хаты. А тот, что чисто говорил по-русски, недвижно лежал там, лишь стоптанные подошвы немецких сапог видны были с крыльца.
— Я дывлюсь: вин спыть та спыть… — дрожащим голосом говорил запорожец, комкая в руках шапку.
Что же могло так испугать бесстрашных степных рыцарей? Анжелика протолкалась, заглянула через чьего-то плечо и в ужасе отпрянула. Голова и плечи мертвого запорожца лежали в луже крови, горло его было вырвано…