Анжелика в России
Шрифт:
Жаннетта взвизгнула и готова была упасть в обморок.
— Да замолчите вы, дуреха! — взорвалась Анжелика. — Истинное несчастье, что вы навязались на мою голову… Платье! То, цвета морской волны… И не отходите от меня ни на шаг. Пускать ко мне только слуг и господина Мигулина. Для остальных — мне нездоровится…
— А нас не…?
— К несчастью — нет, — съязвила Анжелика.
Стрельба снаружи усилилась. Из общего шума выделялся командный голос графа Раницкого. Приободренный граф разил врагов налево и направо.
— Приготовьте
— Что прикажете, сударыня?
— Чего-нибудь и побольше. Судя по всему, сражение скоро закончится, а победители обычно бывают страшно голодны.
Жаннетта засуетилась:
— Но здесь ничего нет.
— Так спуститесь к хозяину.
— Я боюсь, сударыня, там так стреляют.
— Бегом! — топнула ногой Анжелика.
Побледневшая Жаннетта метнулась вниз.
Оставшись одна, Анжелика глубоко задумалась. Нападавшие, кажется, имели претензии к одному лишь графу. В ее окно ни разу не выстрелили. Граф дрался на дуэли (это несомненно) в Немецкой слободе, в дороге ему прострелили шляпу. За ним, несомненно, охотятся. А он? Ему нужны какие-то бумаги… Впрочем, она не удивилась бы, узнав, что граф — просто сумасшедший.
Вернулась Жаннетта, а за ней перемазанный в саже хромой хозяин. Они стали сервировать широкий стол, стоящий посреди комнаты. Хозяин поглядывал на Анжелику с испугом и восхищением. Он был поглощен этим делом, как будто не его флигель горел, и огонь грозил перекинуться на все постройки.
— Что бы вы могли нам предложить, месье?
Хозяин виновато улыбнулся и развел руками, он ничего не понял.
— Жаннетта, позовите графа, пусть он переведет…
— Но, сударыня…
— Ах, да…
И все же, когда нападавших оттеснили, наверху у Анжелики все было готово к ужину. Крестьяне, прибежавшие из деревни, тушили флигель. Путники помогали им, но постепенно, один за другим, они возвращались в дом. Забрызганный своей и чужой кровью, граф, прыгая через три ступеньки, взлетел на второй этаж. Жаннетта, бледная, но решительная, закрыла дверь собой и еле проговорила:
— Госпоже нездоровится…
— Ах, ей нездоровится! Да она играет мной, как кошка мышью! — вскричал взбешенный граф. Он оттолкнул служанку и рванул дверь на себя.
Мигулин и Анжелика ужинали. Казак поднял удивленный взгляд на ворвавшегося графа.
— Ах, это вы, граф, — сказала надменно Анжелика. — Вы несколько неожиданно. Тем не менее прошу к столу. Жаннетта, прибор господину графу.
Жаннетта, старательно обходя графа, бросилась расставлять тарелки. Граф Раницкий молча сел на указанное ему место и с вызовом и ожиданием глянул на Анжелику. Она продолжала расспрашивать о чем-то Мигулина, с трудом подбирая редкие знакомые ей польские и турецкие слова.
— Странное нападение, — говорил Мигулин. — Потерь почти нет. Трое ранены, но легко…
— У
— Как это «исчез»?
— Да так. Исчез и все.
Больше о столкновении не говорили. Анжелика спокойно вела беседу о разных мелочах, демонстративно уделяя особое внимание казаку; на графа она почти не смотрела. Граф Раницкий ковырялся в своей тарелке, не поднимая глаз. Зубы его были стиснуты, щека подергивалась. Анжелика, казалось, не замечала его напряжения. Мигулин же, наоборот, внимательно наблюдал за обоими.
Ужин закончился. У выхода граф задержался:
— Мне нужно сказать вам, маркиза…
— А с вами, сударь, мы поговорим завтра. И после того, как вы принесете извинения за вашу неостроумную выходку с оружием, — высокомерно ответила Анжелика и замолчала, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Чего ему надо? — спросил насторожившийся Мигулин, когда граф вышел.
Анжелика только вздохнула, отворачиваясь к окну.
— Может, я его… — Мигулин провел ребром ладони по горлу, — и делу конец?
— О, нет! Только не это!.. — поспешно сказала Анжелика, комкая в руках салфетку.
Мигулин ничего больше не сказал и стал устраиваться на ночь в коридоре, под дверью у Анжелики.
Ночь прошла спокойно, хотя вдали иногда слышались стрельба и волчий вой. Создавалось впечатление, что зверь гоняется за шайкой разбойников.
Анжелика все равно не могла уснуть. Тело ее непроизвольно прогибалось при каждом невольном воспоминании о событиях прошедшего дня, об объятиях и поцелуях графа, о его странных угрозах и опасных ласках острием шпаги. Анжелика ворочалась, вздыхала, и так же ворочалась и вздыхала в углу Жаннетта.
Утром Анжелика смогла взять себя в руки. В бледно-зеленом открытом платье выпорхнула она из своей комнаты, легко сбежала по лестнице к ожидавшей ее карете и как бы невзначай задержалась около ждавшего ее у главного входа графа. Граф тоже принарядился и выглядел очень торжественным и юным. Анжелика ждала извинений и дождалась их.
— Прошу прощения, маркиза, что осмелился острием шпаги щекотать вашу несравненную грудь, — выпалил граф и согнулся в поклоне.
— Выждав, когда он выпрямится, Анжелика влепила ему звонкую пощечину и сбежала к карете.
— Поехали!..
Слуги графа по привычке окружили тронувшийся экипаж, но Анжелика высунулась из окошка и закричала:
— Отгоните их!
— Сударыня? — склонился ничего не понявший Крис.
— Застрелите этого… и этого… — указывала Анжелика, готовая разрыдаться. — Застрелите кого-нибудь из этих негодяев, или я сама это сделаю…
Остолбеневшие слуги отстали.
С этого дня путники разделились. По пустынным, разоренным недавней войной дорогам Украины двигались порознь две кавалькады и карета, сопровождаемая одиноким всадником. И за всеми ими следил странный зверь, похожий на волка.