Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

— За вас?!

— Черт возьми…! — граф был явно обижен ее возгласом.

Установилось неловкое молчание.

— Простите мой невольный порыв, граф, — заговорила Анжелика. — Я все же верю, что мой первый муж жив. Но дело даже не в этом… Я очень благодарна вам за ваше предложение. Однако задумывались ли вы, что предлагаете руку женщине, которая старше вас по крайней мере лет на десять?

— А что здесь такого? Вас-то что здесь смущает?

— Да нет, ничего… Судя по вашим рассказам

о вашей семье…

— Перестаньте, маркиза, прошу вас, — со смехом перебил ее граф. — Неужели вы думаете, что вся семья Раницких — шайка каких-то дегенератов и извращенцев? Я это все придумал…

— А как же Эльжебета и ваш дедушка, который…

— О! Эльжебету я подобрал в одном из германских притонов, и за те деньги, что она получила, она готова была подтвердить все, что угодно, даже лишение девственности посредством костыля. Впрочем, она действительно дворянского рода, но захудалого, хотя и возомнила о себе черт-те чего…

— Зачем вам все это понадобилось? — спросила изумленная Анжелика.

— Чтобы заинтриговать вас, войти в доверие, соблазнить и перехватить секретные инструкции… Вы видите? Я честен с вами…

— Это какой-то сумасшедший дом, — простонала Анжелика.

— Это была прекрасно спланированная и почти достигшая цели операция, — ответил граф. — Но теперь я не на службе. Операция стала бессмысленной. Война закончилась…

— Как вы могли…

— Да вот так и мог, потому что не знал вас. Но потом узнал. И вот я здесь и у ваших ног.

Они ехали, и каждый смотрел в свое окошко. Анжелика видела показавшееся из-за расступившихся скал синее море, а перед графом расстилалась подступившая вплотную к скалистому обрыву сизая у горизонта безводная полынная степь.

— Вы не смогли завоевать меня и решили купить посредством заключения договора, скрепленного подписями. В этом есть что-то буржуазное, граф, но отнюдь не рыцарское.

— Вам доставляет удовольствие поучать меня? — горько усмехнулся граф. Весь день он скрывал истинное свое настроение разного рода усмешками.

«Довольно неожиданное окончание всего спектакля — выйти где-то в Азии замуж за мальчишку,» — думала Анжелика, хотя и польщенная, но подыскивающая путь, как бы отказать юному графу и оставить его своим союзником. Граф много пережил, может быть даже перестрадал, он изменился, полюбил… Но как объяснить юноше, что все мы кажемся себе средоточием вселенной, и всем нам кажется, что стоит «мне» заставить всех остальных, стоит «мне» стать счастливым, и все вокруг будут счастливы… Но так кажется каждому…

— Я могу сказать вам одно: извините…

— Вы отказываете мне?

— Да…

Граф был влюблен и уверен в глубине собственного чувства, поэтому он счел бы оскорбительным для себя доказывать эту глубину

и не менее оскорбительным чьи-либо сомнения в этой глубине. Анжелика должна была поверить. Она отказала… Глубина и сила чувства оказались бессмысленны, напрасны…

Отвернувшись к окну, граф покусал губы, собираясь с силами, как после пропущенного удара. Потом, стараясь не менять тона, спросил:

— Когда вы намерены отправиться в Турцию?

— Как только достану денег.

— Сколько вам нужно?

— Я не возьму у вас…

— Черт возьми! Вы займете их у меня! Я не позволю, чтобы любимая мною женщина… — голос его пресекся, граф вытер платочком лицо и уже спокойнее продолжал. — Я дам вам по заемному письму пять тысяч пистолей или две тысячи луидоров, это вся моя наличность. Двести пистолей сбросим за счет тех двух лошадей, о которых говорил мне Мигулин, а заемное письмо на остальную сумму я немедленно отошлю в Париж и предъявлю к оплате. Так что вы не будете должны мне ничего. Это вас устраивает?

Подумав, Анжелика кивнула.

— Прекрасно. Эй, поворачивай! — крикнул граф вознице. — Не будем терять время.

Они вернулись на квартиру Анжелики. Графский слуга молча вывел из внутреннего дворика двух лошадей и привязал их сзади к экипажу. Анжелика поднялась за своими вещами. Шевалье де Монвилье успел шепнуть ей, что самый расторопный из их компании, господин Шобер, отправился на корабль покойного мэтра Сизье и хотел было объявить его своей собственностью, но боится попасть под подозрение в убийстве, и поэтому мечется по палубе и не знает, что делать.

— Мой вам совет, шевалье… Вам и всем вашим знакомым… Не претендуйте на эту собственность, — мстительно сказала Анжелика, вспомнив их ночные разговоры и желание «разыграть» ее. — Это опасно. Вспомните судьбу бедного мэтра Сизье…

— Между нами, маркиза, что вы знаете обо всем этом? — шепотом спросил де Монвилье.

— Между нами, шевалье, я знаю меньше вашего, но… о многом догадываюсь…

— О чем?

— Кто-то из ваших начал потихоньку убирать сообщников…

Шевалье де Монвилье вскрикнул и прикрыл рот ладонью. Как и всякого слабого человека, его легко было и напугать, и успокоить.

— Так что же мне делать? — спросил он у Анжелики.

— Бегите отсюда, и как можно скорее. Только не морем, а кружным путем: через Украину, Польшу и Швецию.

— Вы шутите?

— Подумайте сами. Где им легче всего вас перехватить?

— Да-да, вы правы, — прошептал смертельно перепуганный шевалье.

Вслед за этим Анжелика отправилась на квартиру к графу. Он жил в противоположном конце городка, на окраине. Дом его напоминал жилище мэтра Сизье. Во дворе суетились слуги, все незнакомые.