Антитезис

Имранов Андрей Вадимович

— Пусть так, — Геннадий благосклонно кивнул, — и почему же я подтверждал свой статус?

— Потому что, по законам собачьей стаи, вы были обязаны это сделать.

— И что же, я должен подтверждать свой статус всякий раз, как подвернется повод?

— Да.

Лектор поморщился.

— Не совсем так, ну да ладно. Садитесь. Михайлов, почему я обязан это делать? Может, я не хочу?

Со второго поднялся грузный студент в круглых очках а-ля «Гарри Поттер». Дима, про которого все как будто забыли, помявшись немного у двери, все же не стал выходить, а отошел в сторону и тихонько примостился на первом ряду с самого краю.

— В таком случае, вы рискуете утратить лидерскую

позицию, потому что кто-то из претендентов может воспользоваться ситуацией и попытаться утвердить свое превосходство.

— Не совсем понял. Вот, допустим, я не стал проявлять недовольство, — Геннадий кивнул Лукшину, — и вообще никак не прокомментировал ситуацию. Каким образом вы воспользуетесь моей промашкой?

— Ну, — Михайлов поправил очки, — зависит от моей цели. Если бы я просто стремился поднять свой статус, я бы мог взять на себя ответственность по поддержанию вашего статуса в данной ситуации и сам накричать на опоздавшего. Так бы я воспользовался вашим авторитетом для поднятия собственного уровня. Либо, если бы я желал лидерства в стае, я бы мог поставить перед всеми вопрос — почему от нас вы требуете абсолютной пунктуальности, а совершенно постороннему человеку даже не высказываете недовольства, хотя его опоздание отвлекает вас ничуть не меньше опоздания кого-либо из нас. Получается, что ваши действия противоречат вашим заявлениям и вы оказываетесь в заведомо проигрышной позиции.

— Если только я не устроил эту ситуацию намеренно, для выявления претендентов. Хорошо, садитесь. Итак, будем считать, что кое что в ваших мозгах с прошлой лекции отложилось. Помнится, еще в прошлый раз меня кто-то спрашивал, почему именно «собачья стая», а не «волчья». Приводили мне в пример фразы вроде «С волками жить — по волчьи выть», «Человек человеку — волк» и прочие перлы народного творчества. Я давал список литературы. Кто-нибудь что-нибудь читал и готов ответить на этот вопрос? Новикова?

С первого ряда поднялась худенькая девушка с мальчишеской стрижкой.

— Я думаю, — начала она, но лектор ее перебил:

— Что вы прочли?

— Моуэта, Даррелла…

— Хорошо, продолжайте.

— Мне кажется, термин «волчья стая» в данном случае неприменим, потому что у волков есть личные привязанности, что невозможно в условиях собачьей стаи.

— Хм… что-нибудь еще? Нет?… садитесь. Личные привязанности — это частный момент. Свод законов реальной волчьей стаи частично опирается на традиции, чего практически не бывает у собак. Соответственно, отличие не в том, что у собак не может быть личных привязанностей, отличие в том, что волки могут себе таковые привязанности позволить, поскольку отношения в стае учитывают возможность их возникновения. Для собак же личная привязанность — зачастую непозволительная слабость.

Геннадий заложил руки за спину и прошелся по кафедре.

— В качестве иллюстрации приведу пример из жизни. Году, если не ошибаюсь, в девяносто третьем в одном из московских УВД случился небольшой скандал. У начальника ГУВД, полковника Мамонтова, был сын и сын этот совершенно отбился от рук. Институт бросил, нигде не работал, гулял, хулиганил и, в конце концов, сел на иглу. Должен заметить, весьма типичное развитие типичной ситуации. Закончилась история тем, что этот сынок и двое его дружков-наркоманов ограбили и убили ларечника, после чего их тут же взяли тепленьких. Папаша попытался отмазать сына, но не смог. Убийц посадили, а полковника тихо сплавили на пенсию.

Геннадий оперся руками на стол.

— Типичнейшая, повторюсь, история. Интересной для нас она становится позже, когда на волне борьбы с «оборотнями в погонах» под раздачу попал новый начальник

ГУВД — полковник Самсонов, сменивший уволенного Мамонтова. Попал, между прочим, не зря — рыльце в пушку у нового начальника было по самые уши. И среди прочих эпизодов выплыл и этот — оказалось, то достопамятное ограбление ларечника было сделано по наводке именно Самсонова. Один из троих наркоманов был его сексотом. Зная его неустойчивую психику, Самсонов был уверен, что одним избиением все не ограничится. Также он мог рассчитывать и на то, что Мамонтов попытается покрыть убийцу — сынок-наркоман не раз до этого попадал в неблагоприятные ситуации, но, благодаря отцу, выходил сухим из воды. Расчет Самсонова оказался верен, цели своей он достиг, наглядно проиллюстрировав неуместность личных привязанностей в социальных группах, построенных по модели «собачья стая»… слушаю вас!

— У меня вопрос, — Дима услышал сзади женский голос, повернул голову и увидел встающую черноволосую девушку, — этот пример… он же не опровергает личную привязанность вообще. Не у всех же начальников сыновья-наркоманы. Будь у этого Мамонтова нормальный сын, он мог бы оставаться на своем месте, несмотря на то, что он любит сына.

— Ценное замечание. У вас все?

— Да.

— Садитесь… Вышеописанный случай просто очень характерен и вопрос вы задаете вполне обоснованный. Действительно, утверждать в общем, что личные привязанности недопустимы в собачьей стае — будет ошибкой. Они допустимы, но с одной поправкой — если член стаи желает сохранить свою позицию в иерархии, его дружба с кем-либо не должна его ослаблять. Развернув этот тезис, получим, что личные привязанности допустимы в стае только между особями, находящимися на одном уровне иерархии. И должны прекращаться немедленно вместе с изменением уровня. Я ответил на ваш вопрос?

— Да.

— Хорошо. Можно рассмотреть в этой связи негласный запрет на неравные браки в нашем с вами обществе. Вспомним, что наиболее сильно этот запрет проявлялся в средние века, когда модель «собачьей стаи» в человеческих отношениях превалировала над всеми остальными. Еще вопросы есть?

Аудитория молчала. Геннадий обвел студентов задумчивым взглядом, потом кивнул.

— В таком случае, вопрос есть у меня. Итак, шестнадцатый век, я — король и собрался жениться на прекрасной свинарке. Кто мне запретит это сделать? Приходько?

— Нет-нет, что вы, женитесь на здоровье, — подала голос та самая девушка, что недавно задавала вопрос. Студенты засмеялись. Лектор улыбнулся.

— Ценю ваш юмор, но я не это имел в виду.

— Я думаю, церковь может воспрепятствовать, — после недолгого размышления ответила девушка, — в средние века роль полиции нравов часто исполняла именно она.

— Церковь? Кто конкретно? Папа римский?

— Ну… Да.

— Очень хорошо. Допустим, я не какой-нибудь заштатный король, я действительно могущественная фигура. Я подстрою преждевременную кончину папы и посажу в Ватикане угодного мне кардинала, который высочайше одобрит мой брак. Что тогда?

Кто еще может мне помешать?

— Наверняка многие дворяне будут недовольны, — сказал кто-то за Диминой спиной.

— И что? — Геннадий вскинулся, — бунт?

— Ну… это вполне может оказаться поводом для бунта.

— Я — король! Мне не нужно доказывать легитимность своих действий, я могу, не дожидаясь бунта, просто и без объяснения причин пустить недовольных на плаху. Приходько, вы что-то хотите сказать?

— Да… я думаю, ваш кардинал недолго продержится на месте папы — вы не только себя ослабили своей привязанностью, но и его. Ему нужно либо отказаться от вас, либо он потеряет свою лидерскую позицию. Это во-первых.