Антитела
Шрифт:
Эдмунд поежился и вспомнил о своих обязанностях.
— Я… я должен убедиться в том, что у вас есть соответствующие полномочия. Мой шеф, окружной патологоанатом, несет прямую ответственность за хранящиеся здесь останки.
— Это уж точно, — заявил Фрэнк Квинтон, входя в помещение и внимательно приглядываясь к гостям. — Что произошло?
— Уверяю вас, сэр, — заговорил мужчина справа, — мы облечены достаточной властью. Данный случай, вероятно, может быть отнесен к вопросам государственной безопасности и национального здравоохранения. У
— У меня тоже, — отозвался Квинтон. — Связана ли ваша работа с деятельностью агентов ФБР, которые у нас побывали?
— Нынешняя фаза операции вне их компетенции, сэр. Это происшествие грозит серьезной опасностью, если не предпринять должных мер по его локализации.
Суровый жесткий взгляд мужчины, стоящего в середине, заставил смешаться даже видавшего виды патологоанатома.
— Для изъятия э-э-э… биологической массы из холодильника нам придется вызвать целую бригаду, — сказал первый гость. — Мы обещаем причинить вам как можно меньше беспокойства.
— В таком случае, я полагаю… — В голосе мед-эксперта зазвучали вызывающие нотки, но трое сотрудников ЦРЗ торопливо выдворили Квинтона и Эдмунда из тихого опрятного помещения.
— Пойдем, Эдмунд. Выпьем по чашечке кофе, — сказал наконец патологоанатом, бросая через плечо возмущенные взгляды.
Обрадованный приглашением — его еще ни разу не удостаивали такой чести, — Эдмунд вызвал лифт, и они спустились в кафетерий. Молодой человек никак не мог успокоиться; его до сих пор преследовало видение многорукой твари, пытающейся выбраться из холодильного бокса морга.
В других обстоятельствах Эдмунд непременно забросал бы учителя вопросами, демонстрируя свои знания, полученные в ходе ночной зубрежки на дежурстве, однако Квинтон сидел молчаливый, рассеянный и глубоко встревоженный, рассматривая собственные пальцы. Он вынул из кармана визитку, которую ему дали агенты ФБР, и принялся вертеть ее в руках.
* * *
Час спустя они вернулись в подвал и увидели, что помещение морга вычищено до блеска и стерилизовано. Ящик «4Е» исчез, а вместе с ним и его содержимое. Гости забрали все относящиеся к нему документы, даже не оставив расписки.
— Мы не сможем с ними связаться, чтобы узнать результат, — заметил Эдмунд.
Пожилой медэксперт лишь покачал головой.
— Может быть, оно и к лучшему, — ответил он.
«Чертова маслобойка».
Побережье штата Орегон.
Пятница, 10:13
Океан бился о черные скалы с глухим звуком, похожим на грохот падающих камней. Над живописным пейзажем носился холодный ветер, швыряя в лицо Скалли пригоршни соленых брызг.
— Вот это и есть «Чертова маслобойка», — сказал Малдер, хотя Скалли самым внимательным образом прочла табличку с названием этого чуда природы.
Далеко внизу вода набрасывалась на поплавки-волноломы, ударяя их о выемку в скале, и отступала, становясь
Предупреждающие знаки оповещали туристов о том, что в этом месте погибли несколько десятков людей, неосторожно спустившихся к самой глотке «маслобойки» и застигнутых неожиданным извержением «гейзера». Несчастные разбивались о покрытые скользкими водорослями камни, либо их попросту уносило в открытый океан.
Вокруг стояли фургоны, микроавтобусы и легковые машины туристов, прибывавших сюда из других штатов целыми семьями, а также автомобили местных жителей, приехавших полюбоваться побережьем. Над головами, пронзительно крича, носились морские чайки.
Среди прочих машин примостился старый обшарпанный торговый фургончик; его алюминиевый навес дребезжал на ветру. Улыбающийся мужчина в шапочке для гольфа продавал сосиски с булочками, кислый кофе, чипсы в пластиковых мешках и банки с прохладительными напитками. На другом краю стоянки женщина с косами зябко куталась в охотничью куртку, присматривая за своими пледами ручной вязки, яростно хлопавшими на бельевой веревке.
Борясь с головной болью и глубоко вдыхая холодный соленый воздух, Скалли застегнула пальто на все пуговицы, сберегая тепло. Малдер подошел к самому краю скалы, с любопытством заглядывая вниз и дожидаясь очередного «извержения». Скалли вынула сотовый телефон и с удовольствием убедилась в том, что сигнал наконец-то стал достаточно сильным. Она принялась нажимать кнопки, набирая номер окружного патологоанатома.
— Ах, это вы, агент Скалли? — отозвался Фрэнк Квинтон. — Я все утро пытался дозвониться до вас.
— Что нового? — осведомилась Скалли. Исследовав мазок собачьей крови в ветеринарной лечебнице, она попросила медэксперта сделать анализ образца слизи, взятого при вскрытии трупа Вернона Ракмена.
Малдер стоял, опираясь о шаткий поручень, и словно зачарованный смотрел на петушиный хвост холодного потока, который взмывал в воздух и, описав петлю у обрыва, ливнем обрушивался обратно в океан. Скалли махнула ему рукой и подозвала к себе, не отнимая телефон от уха и прислушиваясь к размеренному голосу Квинтона.
— Судя по всему, во время нахождения в холодильнике морга тело пострадавшего претерпело… какое-то очень странное превращение. — Квинтон запнулся, подыскивая слова. — Мой ассистент доложил о звуках, доносившихся из бокса, как будто внутри кто-то двигался. Однако со времени вашего ухода ящик оставался опечатанным.
— Это невозможно, — ответила Скалли. — Даже если предположить, что Ракмен попал к вам в морг в состоянии каталепсии [10] , он никак не мог выжить, ведь я произвела вскрытие.