Антиглянец
Шрифт:
Когда я вернулась в редакцию, Красновой уже не было. На ее столе остался тюбик старой помады – логотип стерт, не разобрать.
Я набрала Иркин номер. Подошел Мишка.
– А, Борисова! Здорово. Как жизнь светская?
– Так себе. Хочу с Иркой посоветоваться. Есть проблемы.
– Жену не дам. Даже не проси! – Полозов зашептал в трубку. – Депрессия у нее. Сидит, сопли жует. Я ее даже к психологу водил.
– Она же так хорошо держалась…
– Держалась, а теперь раскисла. И уж с тобой точно не будет говорить. Сама понимаешь.
– Проблемы молодого руководителя. Не могу, Миша, с подчиненными справиться. Не получается у меня быть главным редактором.
– С суками твоими надо пожестче. Хотя тебе тяжело будет, ты ж не сука.
– Не знаю. Вчера меня девочка одна сукой назвала. А сегодня уволилась.
– Молодец, счет 1:0! Одну уже сожрала. Значит, сука и есть! И не сопи, не сопи там обиженно… Это ж комплимент! Значит, правильной дорогой идете, товарищи бл…ди!
– Я обиделась, учти.
– Не на что. Я же как начальник начальнику – всю правду в матку!
Полозов заржал. Идиот!
– Ладно, как у тебя дела?
– Спасибо, ху…во. Тоскую без тебя. Не на кого поорать, за жопу схватить.
– Фу, Полозов, прекрати.
– Не «фу» надо говорить, а «так точно, товарищ начальник».
– Я сама теперь начальник.
– Да что ты! Заеб…сь! Слушай, Борисова, пока ты там не ох…ела от гламурной жизни, пошли со мной в пятницу в «Савой». В качестве эскорта, а?
– Зачем это?
– Затем. Полозова моя сопли размазывает, а у меня конец года – сплошные олигархические тусы. Мне еб…лом надо торговать. Я ж тоже, бля, начальник. Идти как сирота туда не хочу – я с этими упырями не справлюсь один.
– А Ирка не будет против?
– Ха, а мы ей не скажем! Борисова, ну сделай одолжение Михал Юрьичу, не выеб…вайся!
– Ладно, будет тебе доброе дело.
В пятницу мы с Михал Юрьичем под ручку шли к парадным дверям «Савойя». Над дверями висела перетяжка:
«Интер-Инвест. 10 лет побед!
Мировые инвестиции в будущее России».
Черт! Вот куда завела меня дорога из желтого кирпича! Сделала, бл…дь, доброе дело. Я запаниковала. Но бежать было поздно. Полозов подозрительно посмотрел на меня:
– Борисова, с тобой все нормально? Месячных не наблюдается?
Чертов Полозов!
– Я тебя сейчас ударю!
– Извини дурака. Мне показалось, что ты грохнешься сейчас. Душно тебе, да?
– Все в порядке. Я в туалет, а ты жди здесь.
Надо переварить инвестиции, сделанные Канторовичем в мое прошлое.
Для этого срочно требовалось зеркало.
– Вот бабы! И моя тоже – только войдем, сразу поссать.
– Не груби. Не поссать, а носик припудрить.
– А, уже и кокаин? Быстро ты огламурилась.
– Дурак!
Я спряталась в туалете. Все было ужасно. Зеркало показывало, что выгляжу я чудовищно.
Сидеть в туалете дольше было неприлично. Я выскочила в коридор, у входа в мужской туалет притормозила. Колготка перекрутилась, и надо было, пока руки мокрые, вернуть ее на место. Я нагнулась, поправила колготу и, выпрямляясь, уперлась головой в какого-то костюмированного мужика. Небось интер-инвестовский гоблин. Го… Блин!
– О, привет! Сколько лет, сколько зим!
Передо мной стоял Канторович. Я смотрела на него снизу вверх, как бл…дская гейша, склонившаяся перед повелителем. Резко выпрямилась.
– Здрасте…
Пауза. Везет мне на встречи с ним возле туалета. Учитывая контекст, это не случайно. Знак, что все это пустое. В унитаз.
– Ты… Ты к нам? Или встречаешься с кем-то?
– К вам, – сказала я.
Пауза.
– Ладно, пока, – я оттолкнула его и выскочила из тесного коридора.
Идиотка! Зачем я сказала «пока», если к ним иду. Я же сейчас опять его увижу! Удивительно, почему всякий раз, когда он оказывался рядом, мозг давал сбой, в голове все путалось, я не соображала, что надо говорить. Потом я прокручивала беседу и придумывала множество умных слов, легких, изящных шуток.
Я бы, например, могла сказать:
– Встречаюсь! Вот тебя встретила.
Или… Да надо было хотя бы поздравить с юбилеем! Это же официоз, компанейское мероприятие. А теперь он подумает, что я веду себя как обиженная дура. Боже, почему нельзя уйти и оставить Полозова разбираться со всем этим…
– Борисова, ты там проверила все сантехническое оборудование? Я полпачки уже высадил, пока ты метила территорию.
– Миш, прости, Канторович задержал, – хоть на это ты пригодишься, гад. Есть повод оправдаться.
– Канторович? Ты в мужской сортир, что ли, ходила? Не ожидал от тебя, гламурной моей красавицы. А он что-то быстро справился! Я засекал. Десять минут, не больше.
– Полозов, будешь пошлить, я уйду.
– Все, Борисова, затыкаюсь. Будешь моей прекрасной дамой в белых одеждах.
Прелюдия была мучительной. Мы с Мишкой раскланивались с какими-то людьми, он меня знакомил, я ни фига не запоминала. Старалась не рыскать по залу – чтобы не позориться этим сканирующим взглядом, как те девушки, которые ищут мужика в толпе. А его и не было. Интересно, куда он делся? Даже не остановил меня, ничего не сказал. А что он мог сказать после того…