Антигерой
Шрифт:
Меня приводит в себя вибрация телефона, отвечаю.
— Ты передумал? — интересуется брат.
— Нет, я еду, — сажусь ровно, завожу двигатель, выезжаю на трассу.
— Поторопись, мое время дорого стоит.
Высокомерный засранец! Но адвокат блестящий, только он может вытащить меня.
— Подождите, Александр Яковлевич, не все в жизни измеряется деньгами.
— Глеб… — выдыхает.
— Да, понимаю, что достал тебя. Но, бля, помоги, иначе…
— Ладно, жду, — уже без иронии отвечает брат.
Глава 28
Рада
Я
Про волшебные туфельки, про кареты
И про то, что есть где-то чудный лес,
Потому что и принцев, и леса нету.
Про злодеев, чьи полегли мечи,
Про высокие башни и чудо-двери,
Я не буду читать ей эти слова в ночи,
Потому что боюсь, что она поверит.
Я не буду читать никому это всё,
Потому что и мне однажды
Показалось, что победит добро,
Показалось, что сердце – важно.
Что в последний момент прибежит герой
И спасёт меня от беды,
Только жизнь оказалась совсем другой,
И драконы живут внутри...
(Яна Мкр ©)
Выхожу из машины, иду в сторону дома и прикладываю руку к груди, поскольку совсем не чувствую сердца — оно замерло.
Я не хочу его видеть.
Не хочу!
«Господи, пожалуйста, пожалуйста…» — шепчу себе, продолжая медленно идти к дому.
Сглатываю и замираю на месте, когда дверь открывается и из главного входа выходит Глеб. Закрываю глаза, сердце вдруг заводится и начинает колотиться настолько сильно, что шумит в ушах. Глеб делает пару шагов ко мне, и я неосознанно отступаю назад, а он все ближе и ближе. Такой, бледный, немного осунувшийся, черты лица заострились, глаза еще холоднее, чем раньше, серая ртуть мгновенно отравляет. Мне хочется кричать, глаза наполняются слезами, мне больно его видеть. Мне нестерпимо, оттого что я понимаю, как люблю его. Отвратительно, сильно люблю.
Он идет на меня, а я отступаю и отступаю, мотая головой. Не надо.
— Рада… — хрипит Глеб. Боже, его голос — это самая извращённая пытка. Его очень хриплый, простуженный голос, с тем же надрывом, как и в последний раз.
Натыкаюсь спиной на Андрея и вздрагиваю, застывая. Глеб тоже останавливается, ловит мой взгляд против воли и не отпускает. Я снова тону в этой бездне.
— Все в порядке? — насторожено спрашивает охранник.
— Никогда… Никогда! — говорю громче, чтобы Глеб слышал,
— Рада! — кричит мне вслед Глеб, но я зажимаю уши руками, забегаю в помещение и запираю двери. Облокачиваюсь на стену, пытаясь отдышаться. Я думала, мой дом — самое надежное место, меньше всего я ожидала здесь встретиться с Глебом…
Через несколько минут дверь в гараж тихонько открывается.
— Он уехал, — сообщает мне Андрей.
— Хорошо, — киваю, поправляя сумку, направляюсь на выход. Проклятые слезы душат.
— Рада, — останавливает меня Андрей, хватая за руку. — Почему вы боитесь этого мужчину? — спрашивает он меня. Дергаю руку, вырываясь.
— Не трогайте меня больше! — выходит агрессивно. Глеб научил меня не доверять никому и поселил недоверие ко всем мужчинам.
— Извините, — отступает от меня на шаг и заводит руки за спину, вставая в стойке, словно военный.
— Я не хочу отвечать на ваш вопрос. Просто не подпускайте ко мне этого мужчину, — сдержанно произношу, обхожу мужчину, зажмуриваясь и пытаясь сдержать поток рвущихся наружу слез.
Мне хочется влететь домой и потребовать у отца объяснений, зачем здесь был Глеб. Мне хочется кричать на него и просить больше никогда не принимать в нашем доме этого мужчину. Но к горлу подступает истерика, которая рвется наружу. Если отец это увидит, то объясняться придется мне.
А я не хочу…
Не могу выложить отцу о том, как меня сладко отравили ядом любви и убили.
Бегу наверх в свою комнату, запираюсь, кидаю сумку на пол, срываю с себя пальто и падаю на кровать. Закусываю подушку и вою в нее, заливаюсь душащими слезами.
Даже не подозревала, что любить — настолько больно. Всегда думала, что любовь — это что-то прекрасное, как порхающие бабочки. Бабочки порхали, да, а теперь они сдохли где-то внутри меня и разлагаются, отравляя меня трупным ядом…
— Пап, сегодня тебя посещал мужчина… — всё-таки решаюсь спросить отца за ужином. Я выплакала все эмоции, пережила истерику и теперь могу холодно задать все вопросы. Я даже ем, запихивая в себя салат с тунцом только для того, чтобы отец ничего не заподозрил. — Кто он?
— Это… — отец задумывается, обращая все внимание на меня. А я снова запихиваю в себя еду, чтобы не кусать губы. — Это один из организаторов твоего похищения.
Не реагирую, потому что и так все знаю.
— Почему он спокойно заходит в наш дом и так же беспрепятственно выходит?
— Ты сталкивалась с ним? — отвечает вопросом на вопрос.
— Нет! — эмоциональней чем надо выдаю я. — Он сказал иначе?
— Нет, не сказал… — прищуривается папа, пытаясь меня прочитать.
— Тогда чего он хотел? Что происходит?
— Понимаешь, доча… — выдыхает папа, наконец прекращая меня сканировать.
— Мы заочно знакомы с этим человеком…
— Знакомы? — свожу брови.
— Скажем так, я не очень хорошо с ним поступил. У него были мотивы.
— Как поступил? — распахиваю глаза. Отец качает головой.