Антигерой

Шагаева Наталья

— Моего отца не выпустят? Нас обманули? Что-то пошло не так?

Помню, что не могу задавать вопросов, но не выдерживаю. Отчаянно не понимаю, почему меня нужно держать в неведенье. Возникает ощущение, что он мне не доверяет. И это, черт бы его побрал, обидно. А Глеб молчит, сжимая челюсть, начиная агрессивно вести машину, подрезает попутные машины.

— Ты можешь хоть что-то мне сказать? — уже кричу, чувствуя, как к горлу подступает истерика.

— С твоим отцом все в порядке и с тобой тоже! — так же нервно выдает Глеб и бьет по сигналу,

когда принципиальные водители его не пропускают. Сначала открываю рот, чтобы просить его не кричать на меня, но потом сжимаю губы и отворачиваюсь к окну. Дышу глубже, прикрывая глаза. Я раздражаю этого мужчину. Мои вопросы приводят его в бешенство, и я уже ничего не понимаю.

Боже, как невыносимо хочется домой, к маме…

Мы наконец доезжаем до коттеджного поселка и паркуемся возле одного из домов. Глеб выходит первым, обходит машину и открывает мне дверь. Выбираюсь из машины, игнорируя его руку, стараясь не смотреть Глебу в глаза.

— Рада… — выдыхает он. — Я все тебе объясню, но немного позже.

Как он быстро переключается. То неожиданно взрывается, то смягчается. Но я киваю, сама беру его за руку, сжимая холодную мужскую ладонь.

— Хорошо, — сдаюсь. — Интересно посмотреть на твоего брата, — улыбаюсь, переводя тему. Глеб жмет на звонок и уже сам перехватывает мою ладонь, сжимая сильнее.

— Одного ты уже видела, — ухмыляется, настойчиво давя на кнопку звонка.

— Когда? — распахиваю глаза.

— Звезду интернета помнишь? На которого ты пускала слюни.

— Что? Мот твой брат? — хлопаю глазами.

— Да, младшенький, — ухмыляется мужчина. В домофоне раздаются треск и грубое «да». Глеб запрокидывает голову вверх и натянуто улыбается, больше скалится. Там камера. Щелчок, Глеб дергает ручку, и ворота открываются. Большой двор, красивый дом в современном стиле, с панорамными окнами из черного стекла. — То есть то, что пускала на Матвея слюни, ты не отрицаешь? — продолжает ухмыляться Глеб, пока мы идем к дому.

— Прекрати! — шлепаю его по плечу. Смеюсь. Вот как у него получается так быстро переключаться? — Я ничего не пускала. Ты мне нравишься больше.

— Но он все-таки нравится? — ведет бровями, сжимая мою ладонь.

— Глеб… — выдыхаю.

— Я шучу, детка, но… — загадочно улыбается. Подходим к дому, Глеб открывает дверь, пропуская меня вперед.

— Что «но»? — шепчу я, осматриваясь.

— Это я тебе потом скажу, наедине, — подмигивает.

Вот гад!

Нас никто не встречает. Глеб помогает мне снять куртку, вешает ее в шкаф и ведет дальше.

Проходим на просторную кухню, где находим высокого мужчину лет сорока. Сразу видно, что это брат Глеба, невозможно ошибиться — они очень похожи. Тот же рост, широкие плечи, глаза, цвет волос. Только Глеб более грубый, а его брат мягче. За стойкой сидит девушка лет двадцати пяти, может, немного больше, ярко рыжая, немного веснушек, красивая, незабываемая, я бы сказала. Такую невозможно не заметить. Она улыбается мне, а брат Глеба хмурится, словно очень

недоволен нашим визитом.

— Ты не предупредил о визите, — холодно произносит брат Глеба.

Как все сложно-то у них.

— Не до твоих церемоний сейчас, — кидает ему Глеб. А я переминаюсь с ноги на ногу, переглядываясь с рыжеволосой девушкой. Похоже, ей так же неловко, как и мне.

— Познакомься, Алевтина, это мой средний брат Глеб, — брат представляет Глеба рыжуле и, выгибая брови, вопросительно смотрит на меня.

— Я Рада, — представляюсь сама. Нам здесь явно не рады. Пауза, все смотрят на меня. — Нет, не то чтобы я рада, — усмехаюсь я. — Меня так зовут — Рада, — пытаюсь как-то разрядить обстановку. Алевтина прыскает от смеха, и я вместе с ней. Но братьям наше веселье не передается. Такие напряженные. У Глеба со всеми такие отношения?

— Очень приятно, Алевтина. Вы, я так понимаю, женщина этого серьезного адвоката? — спрашивает у рыжули Глеб и снимает кожаную куртку. Он более раскован, в отличие от своего старшего брата.

— Эм, — теряется девушка, не находя ответа.

— Понятно, еще не определились, — кивает Глеб. — Мы, я смотрю, вовремя. Позавтракаем, — внаглую садится за стол, отодвигает стул, стоящий рядом, хлопает по нему. — Садись, детка, — кивает мне. Кусаю губы и иду к нему. Мне вдруг становится смешно. Старший брат такой весь на пафосе, но Глебу все равно.

— Да, конечно, присаживайтесь, — неискренне, с иронией произносит Александр. — Аля, помоги мне, — зовёт свою девушку на кухню.

— Детка, — тянется ко мне мужчина, хватает за подбородок и целует, неожиданно долго, жадно, словно пытается напиться. Сама разрываю наш поцелуй, пытаясь отдышаться.

— Вы не ладите с братом? — спрашиваю шепотом.

— Не обращай внимания, он всегда такой. Социопат. Все привыкли.

— Интересно, — прикрываю глаза, когда Глеб водит пальцами по моей шее, очерчивая свои же засосы.

— Мы здесь ненадолго.

— Как скажешь, — замолкаю, потому что к нам подходит Алевтина, накрывает на стол. Немного неловко, когда Глеб прикасается губами к моему уху, целует, прикусывая мочку. Но стыд теряется за сотнями мурашек, ползущих по моей коже. Это так приятно.

— Ты очень красивая, детка, — нашептывает мне, пока я кусаю губы, посматривая на Алевтину. Рыжуля улыбается, подмигивая. Она мне нравится. Они такие разные с Александром. — И очень сексуально краснеешь, — усмехается мне в ухо.

— Глеб, — шепчу ему, краснея. Он отпускает меня, когда все садятся за стол.

— Так у вас все серьезно? — бесцеремонно интересуется Глеб, указывая вилкой на брата и Алевтину. Он словно провоцирует Александра, а мы с рыжулей с интерном наблюдаем за их отношениями. Интересная семейка.

— Как вы сами заметили, мы еще не решили, — отвечает Алевтина.

— Серьезно, — утверждает Глеб. — Если вы здесь, в святая святых Александра Яковлевича, то это прямой путь в загс.

— Да что вы говорите, — смеется рыжуля.