Античный Чароплёт. Том 4
Шрифт:
Надо понимать, что мелкие улучшения заклинаний — это не шумерский метод. Никто не занимается улучшением заклятия для того, чтобы минимизировать место в ауре, затраты маны и прочего. Дело в том, что тот же Доспех обычно может использовать минимум мастер. А по-хорошему — магистр. У мастеров они довольно слабые. Подмастерье, который мог бы применить его, наверное, сыщется, но это не очень вероятно. Собственно, когда маг выходит на уровень магистра, затраты нескольких капель лишней маны уже не критичны. Там главное — быстрее нанести удар чем-то убойным и достать цель. Проигрывать бои из-за того, что мана кончилась, магистры в Шумере не приучены. Так что оптимизировать заклинания в основном пытаются подмастерья, которые таким образом сдают экзамен на мастера. А их оптимизации обычно… Мало пригодные для реальной жизни. Например, был пиромант, который мог усиливать Стрелу Огня практически до мощности Огненного копья. Использовал
— Меня зовут Сектол. Я командир особого отряда, чудовищной терции. Или просто “терция номер шесть”. Всего в ЭКЧ десять особых терций специального назначения. Название взято от старых наемничьих пехотных батальонов Человекии. Состав и численность похожа на батальоны специального назначения имперской армии, но мы лучше оснащены и, откровенно говоря, куда более опытны.
— С чего вопрос про демонов? Вы сталкиваетесь с Паргороном?
— В основном нет, слава Императору и хвала Космодану, — я кольнул собеседника взглядом. Это был первый случай на Парифате, когда кто-то настолько прямо выразил свое отношение к богам и некоторую долю религиозности. Хотя нет… был еще Марко во время турнира захвата флага. — Но демонические создания — случается. Миров много. И всевозможных тварей — тоже. ЭКЧ составляет по численности чуть больше трехсот тысяч человек. Особые терции насчитывают от нескольких сотен до пары тысяч.
— А остальные?
— Снабженцы и бойцы обычных баталий. Охрана в основном, зачистка территорий от опасных животных, защита анклавов колонистов и ученых. Мы же обычно сталкиваемся с задачами посложнее. Все непонятное, странное, включая и охоту за головами, — остро глянул он на меня.
— Охота за головами? — Я нахмурился.
— Преступники разные бывают. Не всегда они обычные люди без способностей, не всегда они сидят на Парифате… И не всегда они признаются таковыми имперским правительством.
— Прости, что?..
— Ничего. Я сказал то, что хотел сказать. А ты услышал то, что мог услышать, — Сектол покачал головой. — Если ты твердо готов вступить в состав ЭКЧ, я могу взять тебя в состав своей терции. Приказы не обсуждаются. Тайны хранятся заклятием клятвы и договором ЭКЧ, выход только по истечении контракта или через дверь загробного мира. Оплата в золотых динарах Человекии. Сотня в месяц. Сотня за каждый боевой выход. Курс молодого бойца — четыре месяца. Потом учебный сбор каждые пять дней. Остальное время свободен, но по тревоге тебя выдергивают из любой точки Парифата. Обычно у нас такого не случается — боевые выходы планируются заранее и о них оповещают за одну-две декады. Несколько дней всегда дается на инструктаж и тренировки.
— Я понял. И да. Сталкивался.
— Что?..
— Я сталкивался с демонами, ты об этом спрашивал. Я хочу прочитать текст контракта и клятвы тайн.
— Это хороший ответ, Тиглат из Вавилона, — Сектол кивнул.
***
Сложнее всего было совместить прохождение КМБ ЭКЧ и преподавание в Академии. Пришлось наплести историкам с три короба про необходимость выполнения жреческих обязанностей, так что они поставили следующую экспедицию на конец года. Но вот занятия никто не отменял. Молодая шаманка из Рари’Ло, недалекого мира в двух шагах от Парифата, согласилась поменяться со мной временем занятий, проводя три недели свои. Таким образом я сумел согласовать с ректоратом мини-курс по управлению токами праны, состоящий из четырех занятий — по одному на каждый день подряд. Так я успел “закрыть” свою норму перед прохождением КМБ. И начал курс молодого бойца относительно свободным.
Нельзя сказать, что парифатский КМБ был невероятно сложным испытанием… Откровенно говоря, бывали в моей жизни и учителя, и тренировки похуже. Но все же — нервное и физическое напряжение было весьма существенным.
Тактика терции Сектола основывалась на активнейшем применении артефактов, включая полный контакт, то есть ближний бой. Вообще, они имели артефактное снаряжение для любых дистанций. Собственные же способности чародея предполагали свое применение либо в нестандартных ситуациях, либо для дополнения артефактного залпа. Можно подумать, что магия тут и вовсе не нужна, но нет… Все бойцы терции были магами. Не ниже шумерского мастера, но подавляющее большинство скорее претендовали бы в Гильдии Шестидесяти Знаний на уровень магистра. Не самого могучего… Креол Урский или старина Халай на голову превосходили здешних ребят, но все же, все же…
К тому же командиром звена или роты мог быть более слабый маг, чем его
Это требовалось по ряду причин. Во-первых, никакие обычные люди не смогут так управляться с артефактами, как маги. Им и накопители серьезные не так нужны: восстановление заряда накопителя вполне могло в спокойной обстановке осуществляться силами самого бойца, и ауры маги видят, и дополнить артефактный удар своим собственным было… Удобно. Инструктора еще в первый день на теоретических занятиях, которые проводились дважды в неделю, показывали подобные “фокусы”. Например — одновременный удар очередью заклинаний разного типа. Парифатцы использовали похожий на шумерский принцип. У нас большинство чар делилось по степени мощи на стрелу и копье. Были обычно модификации щита, тарана, хлыста и меча. Здесь минимальной формой была игла. Слабее шумерской стрелы, пусть и немного… Но главное не это. Инструктор на первом же занятии показал очередь из шести стрел: лед, огонь, кислота, вода, молния, лед. Такая комбинация легко дестабилизировала классический огненный щит, хотя он по накачке силы мог бы, как я полагал, выдержать еще пару таких наборов. И весь фокус был в одновременном ударе четырьмя снарядами, выпущенными артефактами, и двумя своими, ледяными, перенасыщенными силой и попавшими по слабым точкам перегруженной в моменте защиты.
Касательно оружия ближнего боя и авторских чар, помимо обязательного унифицированного набора снаряжения любые дополнения разрешались, если они были разрешены командиром звена. Мой посох из кровавого электрума проверку прошел с одного-единственного взгляда.
— Подходит, — кивнул инструктор, когда я развоплотил безо всякой магии очень крепкого скелета, объятого призрачной формой псевдоплоти. Это была достаточно мощная и крепкая местная нечисть… Но удар моей силы с помощью оружия, весящего несколько десятков килограмм, да еще и посохом, который был создан для сокрушения нежити, нечисти и демонов… В общем, голова скелета просто раскололась на куски, а тело осыпалось костьми, стоило только призрачной псевдоплоти угаснуть. — Не думаю, что твой командир будет против, к кому бы ты ни попал.
Со мной тренировалось всего пятнадцать новобранцев. В особые терции отбирали довольно тщательно. И в год, как я узнал, было не больше сотни новобранцев. Обычно — около сорока-пятидесяти. Правда, это совсем новеньких. Еще втрое-вчетверо больше людей особые отряды получали в качестве пополнения из других подразделений, откуда “переводились на повышение”. Хотя многие в ЭКЧ считали такое “повышение” неоправданным риском и не стремились его получить.
— …Отлично, шумер, — кивнул мне инструктор. — Но на экзамене будет жестче, — я молча убрал посох. Губа была рассечена до крови — прилетел шальной удар удлинившимся лезвием. Но я его вовремя заблокировал. Технически, если бы меня поранил вражеский клинок, то это считалось бы поражением: обычно такие мечи артефактные. И лучше бы им не пробовать твоей крови. Но я получил рассечение своим же собственным посохом, который просто не смог до конца удержать: слишком уж сильный удар пришлось выдержать. Так что бой продолжался. В ЭКЧ не было обязательного однообразного стиля. Умеешь драться? Отлично. Учили рукопашному бою, конечно. Но в основном в КМБ признавали только практику. В инструкторы брали кого-то относительно близкого новичку. И проводили бои и спарринги. Много. И жестко. Отсечения рук и даже временные смерти тут были привычным делом. Собственно, я уже подписал первый контракт на неразглашение содержания КМБ. Устроенная по подобию гейса клятва причинила бы сильную боль, если бы мне пришло в голову её нарушить. К счастью, все договоры ЭКЧ имели срок давности. Они не заключались бессрочно, но только по парифатскому времени. Другое дело, что, как мне объяснили, обычно срок давности вписывается в тысячу лет, если заключается договор о неразглашении с корпусом. А самые тяжелые договоры ложаться на десять тысяч лет. Более длинных нет. Короткие — да. Тот же гейс-клятва на неразглашение сути КМБ была “всего” на столетие. Видимо, предполагается, что через сто лет это уже точно не будет актуальным для ушедшего из корпуса. А для принятого в него КМБ войдет в список закрытых сведений, которые все равно нельзя будет рассказать уже по основному контракту.
— Ещё! Двое на одного, пошли!
Я думал вначале, что местные будут мне не так уж и страшны… Меня же тренировал Шак’Чи, а уж он-то посохом владел! Физическая форма, боевой опыт, опять же… Ага… Аж сто раз. Против меня работала двойка из новичка и инструктора. Новичок был серебрянкой — бывшим членом ордена Серебряных Магов — гвардии Колдующего Императора, которая была распущена всего чуть больше десяти лет назад. Инструктор — опытным бойцом ЭКЧ. И, надо признать, они отлично дрались, хотя я лучше переносил бой.