Античные хроники
Шрифт:
– Тебе не понравилось мое стихотворение? – удивился приходящий в себя Аякс.
– Не понравилось? – прорычал бог ветра. – Да оно меня просто взбесило!
– Что ж так?
– Вижу, я разговариваю с полными кретинами, – тяжело вздохнул Эвр. – Ладно, сейчас объясню… Твое стихотворение, дружок, носит оскорбительно заговорщицкий характер…
– Но…
– Не перебивай старших.,. Как в твою баранью башку вообще могла прийти мысль, что я мечу на трон самого Зевса?
– Но это вышло случайно, – возразил Аякс, – во всем виновата
– Дурень, ты пишешь политически опасные стихи, – прошептал восточный ветер, – и, главное, когда? В эпоху великих политических перемен!
– Что это ты имеешь в виду? – встрепенулся Агамемнон. – Нам уже плел нечто подобное Софоклюс.
– А… Софоклюс… – Бог ветра нахмурился. – Он, кстати, просил меня за вас, балбесов. Помоги, мол, дуракам суши достичь. Ну а вы чем занимаетесь, вместо того чтобы спокойно следить за звездным небом? Политической сатирой увлеклись, да?
– Ну я же сказал, это вышло случайно, – набычился Аякс.
– Случайно, – передразнил его Эвр. – А вы знаете, что прежних богов на Олимпе больше нет, что их место заняли другие бессмертные?
– Как это нет? – хором переспросили Аякс с Агамемноном.
– А вот так. – Восточный ветер многозначительно пошевелил кустистыми бровями, которые у него почему-то были рыжего цвета, и это при совершенно белой бороде. – Нет больше ни Зевса, ни Посейдона, ни прочих олимпийцев. Сменилась команда, вот так-то!
– А куда же они все делись?
– Не вашего ума дело, – довольно резко ответил бог ветра. – Теперь на Олимпе новые боги. Правда, я их еще не видел, да и особого желания общаться с ними у меня нет, но ваши идиотские стишки в данной ситуации абсолютно неуместны. Вы что, хотите замарать мое честное имя?
Великие герои быстро замотали головами. Нет, мол, не хотим.
– Тогда какого сатира?
– Мы не знали, как тебя вызвать, – начал оправдываться Агамемнон, – дабы поговорить.
– О чем?
– Дело в том, что я не знаю, в какой стороне лежит моя родина.
– Ну и? – Эвр явно терял терпение.
– Ты не мог бы нас туда… э… э… доставить. Восточный ветер снова громоподобно рассмеялся:
– Это как, интересно? Может быть, по воздуху?
– Почему же по воздуху? – возразил Аякс. – Наполни наши паруса ветром и доставь, куда просим. Или ты не знаешь, где родина Агамемнона?
– Знать-то я знаю, – ответил Эвр, – но за каким таким сатиром я обязан вам помогать?
– За таким сатиром, – ласково произнес Агамемнон, – что в противном случае Аякс наваяет о тебе такую поэму, что новые боги, даже не выясняя подробностей, низвергнут тебя в Тартар. Правда, Аякс?
– Угу, – серьезно кивнул могучий герой, – я даже уже придумал начало этой поэмы… сейчас… как же там…
Был Эвр великий подлый заговорщик, Решил однажды ветер Зевса погубить…
– ДОСТАТОЧНО!!! – заорал бог ветра. – Немедленно ЗАТКНИСЬ!
И
Аякс послушно замолчал, ибо добавить к только что сочиненным строчкам ему было решительно нечего. Слово «погубить» рифмовалось со словом «грубить», а иное сравнение в голову могучего героя никак не приходило.
– Ладно, – наконец согласился Эвр, хотя было видно, что не по душе ему согласие это, – домчу вас с ветерком… ха-ха… как я здорово сострил!
– А можно вопрос? – подал голос Агамемнон. – Про новых богов?
– Валяй.
– А почему они с Олимпа носа не кажут, к грекам не являются?
– Ну… – Похоже, восточный ветер и сам не раз задавал себе этот вопрос. – По-видимому, готовят они, как сказал бы Софоклюс, новый исторический виток в Аттике.
– Демографический взрыв? – предположил любвеобильный Аякс.
– Да нет, кое-чего похуже. Я и сам не пойму. Думаю, новая империя на месте Греции возникнет или где-то рядом. Так сказать, преемница вашей культуры… М-да… больше мне сообщить по этому поводу нечего.
– Спасибо и на том, – поблагодарили герои, и восточный ветер исчез.
– А здорово он тебе в ухо заехал, – усмехнулся Агамемнон.
Это был просто-таки уникальный случай, достойный подробной записи в «Великой истории» Софоклюса.
Чтобы кто-то врезал Аяксу и остался безнаказанным?
Невероятно!
Могучий герой ничего не ответил приятелю, однако по глазам его было видно, что затаил он злобу на Эвра, сильно затаил.
«Ну да ладно, – подумал Агамемнон, – все равно, расскажи я кому об этом, в жизни мне не поверят».
Все-таки сдержал свое слово восточный ветер (что само по себе довольно странно. —Авт.). Быстро побежал легкий плот по морским волнам в сторону, как надеялся Агамемнон, его родины. Но не очень-то и горел желанием великий царь возвращаться домой.
Клитемнестра, конечно, не Пенелопа, замуж вряд ли в отсутствие мужа повторно выйдет, но пакость какую-нибудь отмочить она ой как способна. Агамемнон даже не знал, что и предположить. То, что его женушка давно любовников себе завела, ему было известно еще до Троянской войны.
Агамемнон особо по этому поводу не возникал, мечтая застать «голубков» за делом и прирезать обоих на месте. (Все в соответствии с древнегреческими законами. – Авт.) Но осторожная женушка ни разу не предоставила ему такого удобного шанса избавиться от нее. Знала, образина поганая, что в этом случае Агамемнону за содеянное преступление ничего грозить не будет. Общеизвестно, что олимпийцы обманутых мужей очень любят. Ведь на Олимпе каждый второй (включая Зевса) рогоносец.
Агамемнон примерно догадывался, на какие ухищрения шла его благоверная, чтоб ее не застукали на горячем. До него все доходило с большим опозданием, когда хитроумная женушка уже меняла несколько поднадоевший способ адюльтера.