Антиблокада
Шрифт:
– Интересно! Никогда не была за границей! И надолго мы туда?
– Не знаю. Может быть, и не на один год. Поэтому вместе и едем. Это не командировка, это работа такая. Достаточно важная, раз меня с фронта сняли. В принципе, для разведчика попасть в легальные разведчики - большой плюс. Одна из высших должностей в разведке.
– Максим! По приезду, найди время, чтобы вместе съездить к моим родителям. Пожалуйста! И мне поможешь мои гражданские вещи забрать. Там они понадобятся. Договорились?
– Договорились. Но, вряд ли довоенные тряпки нынче в моде. Всё придётся
– А мы и в Швецию попадём?
– Скорее всего.
Мы наскоро перекусили, и Женя легла. С утра много работы, надо, чтобы отдохнула. Я почитал ещё документы, и тоже уснул. Ночью долго стояли в Вишере, ремонтировали мост, повреждённый при налёте авиации, потом летели как сумасшедшие, но, всё равно опоздали на полтора часа. Додж и виллис из отдела ждали нас на Московском вокзале. Женя поехала домой, а я в Смольный. Доложился Говорову, вместе с ним прошли к Жданову.
– Андрей Александрович! Разрешите?
– Проходите, Леонид Александрович! Здравствуйте, Максим Петрович! С чем пожаловали?
– Да вот, забирают от нас Иволгина.
– Знаю, знаю! Мне звонил товарищ Сталин по этому поводу. Вот здесь вот, товарищ Иволгин, то, в чём, в первую очередь, нуждается Ленинград. Товарищ Сталин сказал, что Вас можно загрузить и этими вопросами. Аналогичное письмо получит и полпред Деревянский. Мы вчера начали заполнение Нижнесвирского водохранилища. Необходимо срочно ремонтировать саму ГЭС. Собственно, город помогал Вам, Максим Петрович, для этого. Нам, как воздух, нужна энергия для Волховского Алюминиевого. Сами понимаете, это - самолёты, которых так не хватает на фронте. Ну, и от себя лично, хочу поблагодарить Вас за Вашу службу на Ленинградском фронте. Ну, и, надеюсь, что мы ещё увидимся здесь. Я на Вас глаз положил, Максим Петрович. Война кончится, я Вас жду у себя. До свидания, товарищ Иволгин.
– Служу Советскому Союзу, товарищ Жданов. До свидания, товарищ генерал-лейтенант!
Мы вышли из кабинета Жданова, я попрощался с генерал-полковником Говоровым, он недавно получил это звание за успехи Ленинградского фронта.
– Всё имущество отдела передать в бригаду особого назначения, пока, полковому комиссару бригады Сарову. Комбрига ещё не прислали. Или Коршунову, но у него дел и так полно. Я даже не знаю на месте ли он. Должен был улететь в Кыштым за пополнением. Всё, не буду задерживать, Максим Петрович. Всегда очень тяжело расставаться с тем, с кем сработался. Я просил тебя оставить начальником оперативного отдела фронта, не получилось. А жаль! Генеральская должность!
– Мне тоже жаль, что меня забрали из действующей армии. Но, у меня даже не спрашивали о моих желаниях.
– Ну, загадывать не будем, надеюсь, ещё поработаем вместе. Удачи тебе, "Иволга".
– К черту, товарищ генерал-полковник!
– я откозырял и сбежал по лестнице Смольного к машине.
Вася Саров, с новыми петлицами, выглядел смущённым.
– Как же так, командир? Всё сделали Вы, а бригаду отдают какому-то "варягу"!
– Решение принимал не Панфилов, не Жданов, не Говоров, и не Василевский. Верховный хочет, чтобы я был в Хельсинки.
– Тьфу- тьфу- тьфу, типун тебе на язык, Максим! Всё равно, в роте все ждут твоего возвращения.
– Роты больше нет. Давай, расписывайся. Я - сдал, ты - принял.
Мы обнялись, и я пошёл домой. Женя собирала вещи. Я помог ей уложить всё по чемоданам. Чемоданов явно не хватало.
– Я позвонила родителям, нас ждут через два часа. Парадная форма висит в холле на плечиках.
– Я что, ещё и в орденах должен ехать?
– А как же! Здесь всё. Поедем на двух машинах, "Опель" оставим у родителей.
– Я все машины сдал Василию.
– Что ты ерунду говоришь! Или мне сходить и попросить у него машину. Нам, кстати, она ещё и завтра понадобится, и с водителем. На аэродром, тоже, надо добираться. Так что, иди, возьми додж, и путёвки: на сегодня и на завтра. Всё-таки, ты у меня бестолковый, когда речь идёт о самом себе. Даже меня хотел отдать Костику, а что бы ты без меня делал!
Я подошёл и поцеловал Женьку. Яблоко от яблони недалеко падает. Если в её семье не разделяли государственный и собственный карман, то в нашей семье всегда делали наоборот. Одного "Опеля" в принципе хватило бы, а потом, кто-нибудь из друзей перегнал бы машину на Бассейную. Но, судя по количеству чемоданов, "додж" больше подходит. Ладно, схожу ещё раз к Ваське.
Через час мы выехали на Бассейную, и, через некоторое время, Женя крутила звонок в их квартиру. Выслушав дифирамбы по поводу новых наград, званий и назначения, я помог Жене упаковать её вещи. Посидел за столом, лишь пригубив что-то из напитков: "Я - за рулём!". Женя сказала, чтобы я расслабился и не сидел букой. Машину поведёт она, тем более, что спиртное ей нельзя. Но, пить не хотелось, поэтому, досидел до конца ужина, ещё раз выслушал всякие пожелания и забыл о них.
В Хельсинки нас встречали представители командования финской армии, секретарь Министерства Иностранных дел и временный поверенный в делах СССР в Финляндии господин Сууркюль из шведского посольства. Он довёз нас до здания бывшего полпредства в Хельсинки, вместе с нами дождался полицейских и судебного пристава. Под наблюдением секретаря МИДа, мы открыли входную дверь в полпредство, сорвав печати.
– Господин военный атташе! Требуется поставить Вашу подпись, что здание и печати на дверях в целости и сохранности.
– Для этого мне нужно обойти здание.
– Да, пожалуйста.
– Женя, посиди в машине. А мы обойдём здание.
После осмотра я записал выявленные недостатки: выбитые окна, сгоревшую и залитую пожарными комнату, две или три выбитые двери. И другие мелочи. Поставил свою подпись. После этого, полицейский сходил в подвал и включил рубильник на освещение.