Аномалия

Юнина Наталья

– А что так? Уже поплыл? – точь-в-точь повторяю произнесенную им фразу.

– С четырех лет, – парирует в ответ.

Какая-то странная ситуация. Стоим в полутемноте, я с колбасой, он с виски и какого-то лешего улыбаемся друг другу. Наверное, так бы и стояли, если бы не звук подъехавшего автомобиля.

– Это что? – тихо интересуюсь я.

– Это жопа.

– Блин!

Заворачиваю

колбасу в пакет и запихиваю в сумочку. Совершенно не соображаю, что делать. Глаза мечутся, и я интуитивно захожу в какую-то комнату.

– Ты куда?

– В шкаф.

– Совсем долбанулась? С яйцами?

– А что еще делать?

– Что угодно, но не в шкаф. И оставь яйца.

– Да прям щас. Я без них к озеру не вернусь. К тому же, я за них заплатила.

Оба замираем, когда осознаем, что хозяева подходят к входной двери. Резко открываю старинный шкаф и залезаю внутрь.

– Чего стоишь?

– Только идиоты прячутся в шкаф, – шепчет Потапов, залезая ко мне. – Ты кино не смотрела? Это всегда заканчивается плохо.

– Не всегда. У нас будет все хорошо. Вот тебе крест даю. Да и я чувствую, что это дом хороших людей. Сейчас они лягут спать, и мы уйдем. У меня же глаз алмаз.

– Тихо.

Мы оба замолкаем, и я передаю Потапову упаковки с яйцами. Сама же тянусь за колбасой. А потом за каким-то фигом аномальный подсвечивает меня телефоном, аккурат, когда я откусываю кусок. И смотрит на меня так, словно я за нее не заплатила.

– Ну что? Я кушать хочу.

Замолкаю, когда в дом входят хозяева.

– Какого хера дверь открыта?!

– Без понятия, я закрывал.

– Бери товар и дуй на базу, – на базу ночью? Хотя, так даже лучше, оставят нас одних. – Что за херня? – орет первый мужик. – Здесь нет двух упаковок, – блинский блин, они что, яйцами торгуют? – Серый, блядь, что за дела? Где, сука, кокс? – кокс это….

– Еб твою мать, глаз у нее алмаз, – еле слышно произносит Потапов, от чего у меня сердце уходит в пятки...

Глава 18

Глава 18

То есть у нас сейчас на руках не два десятка яиц, а кокаин? Круто. И нам, вероятнее всего, конец. Не так я планировала закончить этот вечер и свою жизнь. Ну хоть колбасы перед смертью поем. Откусываю очередной кусок.

– Лучше бы я в туалете девственности лишилась.

– Заткнись, – шикает на меня Потапов.

Судя по стихнувшим звукам, шайка наркодилеров сейчас читает на кухне мою записку. Хорошая новость, они подумают, что мы ушли. Плохая – в шкафу одна пыль.

У меня уже нос ходит табуном еще и немного, и я дам знак, где нас искать. А ведь, когда я смотрела фильмы, где героиня чихает, тем самым давая себя обнаружить, я закатывала глаза от дурости, происходящей на экране. Сейчас я, как никогда, понимаю экранных идиоток.

– Здесь много пыли, – все же не выдерживаю и шепчу рядом с Потаповским плечом.

– Переживешь.

– В целом, да. Но проблема в том, что я хочу чихать.

– Если ты только посмеешь это сделать, я тебе всю задницу ремнем отобью, как только мы отсюда выберемся. Клянусь. Терпи.

И я стойко терплю, ровно до тех пор, пока не слышу в комнате ругательства наркодилеров. Нос тупо живет своей жизнью. Как только я понимаю, что этого не избежать, я подношу руку ко рту, но вместо тихого чиха получается собачий лай в виде четкого «ав». Как там говорят, вся жизнь промелькунула перед моими глазами? Ни черта. Мелькает перед моими глазами полоска света и мужик бандитской внешности, открывший шкаф.

– Во дела, – судя по голосу, этот не главный. Его ругал другой мужик. – Цоколь, они здесь.

– Добрый день. Мир вашему дому. Вы, вероятно, Серый. А я Модеста, – протягиваю ему свободную руку. – Приятно познакомиться. А мы гости из Гондураса.

– Гондурас?

Мужик, кажется, охренел даже больше, чем Потапов. Резко одергиваю руку и убираю колбасу в сумочку.

– Если точнее из Сан-Педро-Сула. Как говорят у нас на родине – самый опасный город в мире. Согласно статистике, у нас наивысший уровень преступности. Мой отец глава мафии Акапулько, а это мой пиздюн. Полицейский инспектор защиты для юных недодарований Хосе Луис. Ну или просто мой телохранитель.

– Ребят, не слушайте ее. Девка прилично перепила, – тут же встревает Потапов.

– На выход, гондурасье.

– Правильно говорить – граждане гондурасяне, – что я несу? Хотя, это предсмертные слова. Пофиг. Хотя, не пофиг. Я жить хочу.

Оказавшись вне шкафа, один из наркодилеров, выхватывает коробки с псевдо яйцами у аномального. Кажется, у меня перестает стучать сердце, когда я вижу, что главный достает из-под джемпера пистолет. Ну нет! Мамочки.

– Отпустите нас, пожалуйста, – складываю ладони в молитвенном жесте. – Мы хорошие люди. Ну, по крайней мере, я. Мы никому ничего не скажем. Да и мы же пьяные. Мы в принципе утром ничего не вспомним. Мы же ничего не трогали, все яйца при вас. А за колбаску я оставила вам денюжку. Можно мы пойдем?

– Здесь не хватает двух единиц. Где они? – я даже не успеваю ничего сказать, как у меня вырывают из рук сумочку и начинают ее шерстить.

– Ребят, давайте мирно разойдемся. Мы ничего не трогали. Вообще дурацкая ситуация. Как бы банально это ни звучало, все не так как кажется, – еще никогда я не видела такого лебезящего Потапова.