Аномалия
Шрифт:
– Перевязывать?! Там прям кровища была?
– Целых полчаса.
Ну еще бы он заметил, что я была девственницей, если у самого фонтан хлестал. С одной стороны, жуткое позорище. С другой, смешно. Да так ему и надо. Взгляд как-то сам собой падает на его пах.
– Это я вас получается уздечковой девственности лишила? И что, больно вам было, Сергей Александрович?
– На восемь из десяти. За перевязку ставлю тебе два.
– Ваш ужик уже в порядке?
– Ты хотела, сказать питон?
– Нет, маленький ужик. По ощущениям, я помню что-то такое малюсенькое,
– Вот ничему тебя жизнь не учит, Герхер, – едва заметно улыбаясь произносит Потапов
– Гергердт.
– Один хрен. Сиди пока тут и не вылезай.
– А ты куда?
– Проведать обстановку.
– Подожди, а где мы?
– Понятия не имею.
– Как тут вообще оказались? Выполняли какое-то задание?
Смотрит на меня как-то…подозрительно, что ли. И мне снова становится страшно от того, что я почти ничего не помню. Видимо, не придумав достойный ответ, Потапов чуть приоткрывает дверь в сарае и выходит на улицу. Я же сразу кидаюсь за сумочкой. И не обнаруживаю влажных салфеток. А вот… палку почти целой вареной колбасы – да. Это что вообще такое? Ее еще, судя по виду, кто-то кусал.
Сейчас я готова сдаться и позвонить родителям, чтобы забрали меня черт знает откуда, но когда я беру телефон, понимаю, что он сел. Супер! А еще только сейчас понимаю, что на мне нет туфель. И ноги в царапинах и гематомах. И ступни болят! Черт возьми, что вообще было этой ночью?!
Беру зеркальце и нехотя смотрю на свое отражение. На удивление, кроме спутанных волос, плохого ничего не вижу. Я бы даже сказала, лицо выглядит свежим.
Обвожу взглядом сарай на предмет своих туфель, но все напрасно. Их нет. А вот горсть салфеток, некогда влажных, со следами засохшей крови – есть. Капец.
– Можем идти, – вздрагиваю в ответ на голос Потапова.
– А вы не в курсе, где мои туфли?
– В курсе. Там, откуда мы убегали, – невозмутимо бросает этот гад. – Ты их там оставила.
– А откуда мы убегали? – осторожно интересуюсь я.
– Знаешь, так даже лучше.
– Ты о чем?
– О том, что ты ничего не помнишь. Избежим ненужных истерик. Как только доберемся до дома, можем пообщаться об этой прекрасной ночи, если к этому времени память не подкинет тебе картину вчерашнего. Точнее сегодняшнего. А сейчас молчи и слушай меня. Я не знаю где мы находимся. По моим ощущениям, недалеко от железнодорожной станции. Но так как нас еще могут искать, мы не пойдем через многолюдную дорогу. Как только подойдём к станции, попросим у кого-нибудь телефон, я позвоню и нас заберут. Вопросы есть?
– Который час?
– Мой телефон вырублен так же, как и твой. Поэтому хрен его знает. Денег у нас нет. Так что своим ходом мы не доберемся.
– А карты у тебя нет?
– Нет. Я не планировал уходить в загул на всю ночь, чтобы мой мобильник ушел в глубокий коматоз. Еще вопросы?
– Как я пойду куда-то без трусов?
– Да какая разница. У тебя такие милипиздрические трусы, они что есть, что их нет. Платье жопу прикрывает и на том спасибо. Все?
– Нет. Не все. Как я пойду без обуви?
– Ну как-то же
Опускаю взгляд на его ноги. У гада, в отличие от меня, имеются кроссовки и наверняка носки.
– У тебя носки есть. Отдай мне, пожалуйста, свои кроссовки.
– Видала? – тычет мне фигу в глаза.
– Ну, пожалуйста. Ты же мужчина и должен уступать женщине.
– Возможно. Только ты не моя женщина.
– После того как я раздробила тебе в хлам член, я уже больше, чем жена. Отдай, пожалуйста.
О, Боже. Отдает. И даже носки снимает. Ан нет, быстро надевает кроссовки на себя, а мне протягивает свои черные носки.
– Так уж и быть. Держи, больше, чем жена.
– Хреновый из тебя муж, – брезгливо осматриваю носки.
– Надевай или гони обратно.
– Ладно, это лучше, чем ничего. Спасибо.
Хотя, как сказать. На большом пальце правой стопы – дырка. Да и болтаются они на мне.
– Тебе надо срочно жениться, чтобы жена не допускала дырок в носках.
– Это как раз оберег от женитьбы. Пойдем.
Накидываю сумочку через плечо, и мы выходим на улицу.
***
Не знаю, что я делала вчера, но то, что происходит со мной сейчас закономерная плата за дурость. Если бы только можно было вернуть время, я бы ни за что не пошла ни в какой клуб. Или хотя бы послушала Потапова и не села в дурацкое такси, которое привело меня к этому.
Ноги гудят, а ступни я, кажется, вообще не ощущаю. Но и это уже не кажется самым страшным. А вот то, что на станции кроме двух злых бабок, пославших нас на три буквы, никого нет – самый настоящий капец. Я готова расплакаться от бессилия.
– Только не ной, я тебя прошу.
– Я пить хочу. И домой.
– А я есть и пить. И ничего, терплю.
– У меня на карте была копеечка, может, хватит на воду? Там автомат стоит.
– Пойдем проверим.
Нам хватает на самую дешевую воду. Однако, она кажется самой вкусной водой в моей жизни.
– Пойдем, – подталкивает к подъезжающему поезду.
– Куда?
– В электричку, куда еще, мать твою.
– Но у нас нет денег. Как мы там?
– Как-как, зайцами.
Дергает меня за руку и подталкивает к открывшейся двери электрички. Я была уверена, что в меня все будут тыкать пальцами за носки вместо обуви. Но в вагоне, очень даже на вид современном и комфортном находятся всего двое парней, не обращающих на нас внимание, ибо уткнулись взглядом в свои смартфоны.
– Сиди здесь, я скоро приду.
– Нет, не бросай меня, – хватаю его за ладонь. Капец, наверняка я выгляжу жалко, но оставаться без него страшно. Дожила, блин.
– Если бы я хотел тебя бросить, я бы сделал это ночью. Угомонись, – отлепляет мою руку и направляется в сторону парней. И о, чудо. Один из них дает Потапову телефон. Это не может не радовать. Хотя, огорчает то, как я посмотрю ему завтра в глаза.
Это же какой надо быть идиоткой, чтобы забыть свой первый раз, все что было до него до и после. Хотя, если там было все так отвратно, как видится, мой мозг делает мне благое дело – блокирует ненужные воспоминания.