Аномалия

Юнина Наталья

– Может, она чувствует, что на мне нет трусов?

– Кобель просто унюхал, что ты сучка. С трусами или без – неважно.

– Что ты имеешь в виду? Принадлежность к женскому роду или сучность в плане характера.

– Выбирай, что тебе больше нравится. Но оба варианта жизнеспособны, – вот же скотина.

– Пафнутий, ко мне!

– Фух, – облегченно выдыхаю, когда понимаю, что собаку забирает хозяйка.

– Пойдем.

– Куда? Там же лестница.

– Туда идут те, у кого есть билеты, а у нас их нет.

–

И куда ты меня ведешь?

– К концу перрона, где нет ограждения. Мы с него спрыгнем и минуем проверку, – этого мне еще не хватало.

– Супер. Только я не умею прыгать. И вообще боюсь высоты.

– Я разве интересовался тем, что ты умеешь и чего боишься?

– Хамло.

– Рот закрой. Или я тебе его реально заклею скотчем.

– Ты сначала его найди. Ладно, ладно, затыкаюсь.

Но молчать долго у меня не получается. Потапов легко спрыгивает с перрона, а я так и стою с кислой миной.

– Ты это специально, да?

– Что?

– Хочешь меня здесь оставить, чтобы проучить. Я не смогу прыгнуть!

– Здесь высота ни о чем. Ты прикалываешься?

– Я не могу. Мне страшно, – совершенно серьезно произношу я.

– Садись, я тебя сниму.

– Легко сказать садись. На мне трусов нет. Как, блин, сесть?

– На жопу. Я считаю до пяти и ухожу.

Черт, черт, черт! Снимаю с себя пиджак и кладу на перрон. Сажусь на коленки, а затем каким-то чудом оказываюсь на пятой точке и свешиваю ноги. Кажется, ни разу не засветив свои обнаженные нижние богатства.

Я в очередной раз оказываюсь с Потаповым в крайне тесном контакте. И мне, черт возьми, нравится, когда он меня трогает за талию. Вообще кукушка полетела. Лечиться и еще раз лечиться. Вот кто угодно, но Потапов точно не подходит в качестве объекта для влюбленности.

От злости на саму себя хочется от души топнуть ногой. И топнула бы, будь на мне обувь. Следую за Потаповым аккурат до чьей-то машины. И стоит только хозяину авто выйти, как вопрос – кто это, отпадает сам собой.

Как-то без представлений понятно, что это брат Потапова. Не сказать, что копия, но похожи. Особенно глаза. Тоже голубые и красивые.

– Никогда не думал, что носки на девушке так сексуально смотрятся. Даня, – протягивает мне руку, и я как дура тяну свою в ответ. Так со мной мужики еще не здоровались. Ан нет, он ее не просто жмет, он ее целует.

– Эля. Вообще у меня рука грязная.

– Обычно, чем грязнее, тем вкуснее. Так что норм. Ты где такую красоту откопал? – переводит взгляд на вечно хмурого братца. Поразительно. Ведь родные, но такие разные.

– В психиатрической больнице имени Кащенко.

– И что там делала такая прекрасная барышня?

– А разве не очевидно, что проходила лечение? Садись, – открывает мне дверь и буквально впихивает на заднее сиденье. Сам же садится на переднее к брату.

Вот сейчас настроение, несмотря на отсутствие трусов и случившееся, приподнятое.

Наверное, потому что я подпитываюсь от брошенных слов Потаповым в мою сторону. Нормальная бы на «Кащенко» обиделась, а мне по кайфу и радостно. И сейчас молчать совсем не хочется. Хочется вывести Сережечку из себя. Сажусь на серединку для лучшего обзора двух братцев.

– Странно, что вы братья. Вы такие разные.

– Да все просто. Мы когда в детстве оставались у бабушки, Сережа любил купаться в озере, в то время как я с пацанами пытался подсмотреть за девочками.

– И в чем прикол?

– Потом, как оказалось, в это озеро постоянно сливали радиоактивные отходы. Собственно, последствия налицо, – а ничего так братец. С юморком.

– Что-то типа последствий аварии в Чернобыле?

– Именно, – улыбаясь произносит младший братец.

– Ну, теперь все встало на свои места.

– Ты нас сейчас угробишь, идиот. Смотри на дорогу, а не в зад, – как всегда грубо бросает Потапов. Ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы этот гад тоже улыбнулся.

– Я не в зад смотрю, а на твою девушку.

И что? Просто промолчит? Серьезно? Как можно было пропустить «твою девушку»? Я так не играю.

– Сергей Александрович не мой мч.

– А кто?

– Он мой пиздюн.

Ну давай, аномальный, улыбнись и что-нибудь скажи.

– Никогда не замечал, что мой брат пиздун. Обычно ляпает правду-матку всем попало.

– Пиздюн – полицейский инспектор защиты для юных недодарований, а не то, что вы сказали. А если официально, он мой куратор, а я его студентка, – ноль на массу. Как смотрел на дорогу, так и смотрит.

– Да ладно?

– Ага.

– А как куратор и студентка оказались в таком странном виде вместе?

– Пили вместе и играли, выполняя всякие задания на раздевание. А потом случилась жопа по моей вине, и Сергей Александрович нас из нее вытаскивал.

– Жопа?

– Ага. Мы случайно залезли в дом наркодилеров. Пришлось выбираться и нас бы грохнули, если бы СА не вырубил бы двух мужиков. А мог, кстати, меня не спасать, а бросить. Так бы и бровь целенькая осталась.

Судя по выражению лица младшего Потапова, он не верит ни одному моему слову. Переводит взгляд с аномального на меня и так трижды.

– Правда, правда, Даниил.

– Как скучно я живу. А что еще он делал?

– Чего он только не делал. Мы когда убегали, я туфли выбросила. В итоге без обуви оказалась, а СА снял свои носки и дал мне, чтоб ножкам не было так больно.

– Не, это уже точно пиздеж. У него никак не мог быть носок с дыркой.

– И тем не менее, дырка была.

– Быть такого не могёт. Он в этом отношении педантичный до тошноты. У него все вещи расставлены по полочкам. Трусы к трусам, цвет к цвету. Все чистое и целое. Да у него даже кот срет аккуратно, не разбрасывая наполнитель. Дырки в носке быть не может.