Аномалия
Шрифт:
Люди в белых комбинезонах были из той службы, которая в конце каждой недели забирала абортированных эмбрионов. Они спокойно погрузили банки в машину. Ни единой эмоции на лицах. Полное безразличие. А у меня при виде этих банок каждый раз к горлу подступала тошнота.
Да и вообще, в последнее время я стала слишком мнительной. До сих пор не отступали воспоминания о тех самоубийствах, невольным свидетелем которых я стала. Мои руки при виде крови предательски трястись. Врач называется… Внутри меня как будто переключилось что-то с плюса на минус,
Не помню, как добралась до своей улицы, но еще издалека поняла: с моим домом что-то не так. У невысокой изгороди собралась толпа, люди что-то обсуждали, тыкая пальцами в сторону входной двери. Только подойдя поближе, я увидела, что весь фасад, когда-то идеально белый, испестрен надписями. Заметив меня, толпа расступилась. Я зашла во двор и ужаснулась. «Здесь живет убийца!» — огромная кривая надпись тянулась от двери до окна. «Будь ты проклята!» — красными буквами на двери. «Месть ждет тебя!», «Ты ответишь за смерти!», «Вы все в ответе!»…
Люди замолкли и вонзились в меня десятками немигающих глаз. Я приложила дрожащую руку к сканирующему элементу на замке и почему-то подумала, что мой собственный дом сейчас не впустит меня, и тогда толпа с удовольствием разорвет «убийцу» на клочки. Но охранная система привычно пискнула, опознав меня.
Больше не в силах сдерживаться, я разрыдалась прямо в коридоре, подпирая дверь спиной. Снаружи было тихо. Но мне казалось, что я вот-вот почувствую глухие удары в спину, и стадо диких бизонов ворвется в мой дом. Страшные надписи бесновались и прыгали перед глазами.
Постепенно люди разошлись. А я, стоя за плотной шторой, думала о том, что самое время уйти в свой подвал и спрятаться там до лучших времен. За последний год моя жизнь постепенно превратилась в один сплошной ужас. Я не узнавала мир, в котором жила все это время, не узнавала людей, к которым привыкла. Все стало чужим и враждебным. Никто не понимал, никто не интересовался, никто не любил… кроме одного единственного человека, которого я заточила в подвал, ибо не имела смелости любить открыто.
Феликс, как и обещал, собрал весь коллектив утром в понедельник и заявил о предстоящей реорганизации. Оптимизма на лицах коллег я не заметила. Да и чему радоваться? Подобные перемены никогда не проходят гладко. Кому-то придется поменять привычный кабинет, а кому-то — насиженное тепленькое местечко.
Перетерев новость, все разошлись по рабочим местам. Я все еще надеялась, что Феликс бросит затею с моим переводом, подыщет нового кандидата и все останется по-прежнему. Но он дал мне пять минут на сборы и сказал, что мы прямо сейчас едем в Центр евгеники.
Всю дорогу я мысленно готовила речь: сначала намекну, что мой опыт и знания не соответствуют новой должности, потом, если это не поможет, скажу прямо, что не хочу браться за эту работу, в самом крайнем случае просто прикинусь
— Обижаешься? – спросил Феликс, когда мы уже почти приехали.
— Конечно. Ты же все решил, не спросив меня.
— Не дуйся. Ты – лучшая, поэтому я и беру тебя с собой. Нельзя киснуть на месте простого врача. Ты способна на большее.
Я промолчала, спорить с ним все равно бесполезно.
Наконец мы подъехали к пропускному пункту. Из застекленной кабинки вышел охранник. Проверив наши биометрические чипы и отсканировав отпечатки пальцев, он деловито сверил их с базой данных и доложил о прибытии. Бронированные двери разъехались в стороны, и наша машина последовала к следующему контрольному пункту.
Когда все проверки закончились, я уже чувствовала себя вымотанной. Казалось, если хоть один волосок на моей голове лежал бы не так, как надо, нас бы не просто не пустили, а расстреляли на месте.
Центр евгеники я представляла себе огромным, сверкающим зданием. Однако реальность с моими домыслами не имела ничего общего. После пропускных пунктов нас с Феликсом сопроводили в скромное двухэтажное здание, с виду самое обычное. Наша клиника и то была намного больше и выглядела более презентабельно.
Внутри я ожидала увидеть стандартный длинный коридор и двери кабинетов. Но в просторном помещении нас ожидало всего несколько человек персонала и целый ряд лифтов: одни — маленькие, как в жилых домах, другие – настоящие грузовые подъемники, рассчитанные на пару десятков человек.
К нам подошел мужчина и молча протянул два запечатанных пакета. Феликс тут же расстегнул свой и достал белый костюм.
— Переоденусь и приду. Ты тоже доставай и одевайся. Можешь пройти туда, в раздевалку, а можешь прямо здесь, если не стесняешься. Свою одежду сложи в этот же пакет и оставь в шкафчике.
Я все-таки решила пройти в другую комнату и сделать это без свидетелей, хотя спинным мозгом чувствовала недремлющее око камер наблюдения. В пакете был такой же набор, как и у Феликса – белый брючный костюм. Фасончик, конечно, мужской, но все же довольно неплох и удобен. Немного удивило то, что костюм был впору. Подобрать одежду, идеально подходящую по размеру, с моей нестандартной фигурой не так-то просто: то штанины короче, чем надо, то в плечах шире. А тут – все тютелька в тютельку, как будто мерки снимали.
Через несколько минут мы с Феликсом встретились на том же месте. Нас попросили сдать на хранение все лишнее. Пришлось расстаться с кольцами и браслетом. Еще раз пройдя через детекторы, мы зашли в лифт. Только я открыла рот, чтобы спросить у Феликса, зачем вообще нужен лифт, если можно просто подняться на второй этаж по лестнице, как он уселся в мягкое кресло и похлопал по соседнему:
— Лучше присядь, нам ехать несколько минут.
Двери лифта закрылись, и я поняла, что мы едем не вверх, а вниз. Путь, действительно, оказался не самым коротким. Мы медленно погружались под землю.