Аномалия
Шрифт:
Мысли спутались, ни одного здравого объяснения этому случаю я не находила. Феликс тоже молчал и лишь озадаченно потирал лоб.
— Завтра позовешь меня, — сказал он и вышел из кабинета, оставив меня в полной растерянности.
На следующий день Мария пришла ровно в назначенное время. Мы с Феликсом уже ждали ее и были готовы к любым сюрпризам.
Повторное сканирование показало, что за сутки пять аномальных зародышей выросли в полтора раза. С такими темпами Мария рисковала потерять долгожданного ребенка.
Результаты
Как и положено по правительственной инструкции, Феликс срочно направил все результаты обследования и заключение в Комиссию по евгенике. Через два часа с нас взяли подписку о неразглашении, а Марию забрали прямо из кабинета и увезли в неизвестном направлении, оставив Феликсу документ с правительственной печатью. Больше о судьбе Марии мы ничего не знали.
Этот случай так и остался бы страшной ошибкой природы, если бы через три недели ко мне на прием не пришла женщина с точно такой же аномалией. Только недоразвитых плодов в ее теле оказалось уже семь. Участь Марии постигла и ее.
Феликса как будто подменили. Он погрузился в свои мысли, ничего вокруг не замечал и только целыми днями пропадал в лаборатории. Когда мы изредка встречались в коридорах, он на секунду останавливался, смотрел в глаза так, будто хотел сказать что-то очень важное, но каждый раз сдерживался.
Однажды он вызвал меня в кабинет и прямо с порога спросил:
— Анна, сколько месяцев прошло после собрания Комиссии?
— Почти девять… нет, десять. А что?
— Когда в последний раз ты проходила обследование?
— На прошлой неделе.
— Ты не можешь забеременеть?
— Не могу, — я почувствовала, как горячая волна краски хлынула в лицо, будто меня уличили в чем-то преступном.
Этот вопрос в последнее время я слышала все чаще. А уж сколько раз на него приходилось отвечать, объясняясь перед мужем. Иногда мне казалось, что это единственное, что интересовало людей в моей жизни. Почему ты не можешь забеременеть? Когда ты родишь? Сколько еще ты будешь ходить бездетная? Каждый раз вместо ответа хотелось как следует замахнуться и съездить по очередной ухмыляющейся морде… или сочувственной, но от этого не менее противной. И все равно, каждый раз я взахлеб оправдывалась и пыталась перевести разговор на другую тему.
Феликс заметил мое смущение и сразу же оговорился:
— Это бывает. Просто организм привыкает к новым условиям. Анализы в норме?
— Да.
Феликс кивнул на кресло рядом, приглашая присесть. На какое-то время он впал в привычный молчаливый транс, просто застыл и смотрел в одну точку. Я уж было начала чувствовать себя лишней в этом кабинете, как он продолжил:
— Знаешь, я бы пока советовал тебе воздержаться от зачатия, — эти слова неприятно резанули по ушам.
— Вчера к нам на прием снова пришла женщина с пороком беременности, — тихо добавил Феликс, как будто боясь, что кто-то подслушает наш разговор, — понимаешь?
— Не очень, — честно ответила я.
— За последний месяц это уже третий случай.
Да, я думала об этом, но каждый раз старалась отогнать эти мысли, не связывать их в единый клубок, потому как сама была его невольной частью.
— Что ты хочешь сказать?
— Пока ничего. Есть кое-какие догадки, но пока послушай меня и…
— Я поняла, — оборвала его на полуслове, боясь снова получить оплеуху в виде какого-нибудь медицинского термина, — честно говоря, и не собиралась.
— Почему? – искренне удивился Феликс, — думал, ты только об этом и мечтаешь.
Острая необходимость поговорить с кем-то по душам, излить сомнения и переживания, карабкаясь, вылезала наружу. Я почувствовала, как слезы кривой линзой застилают глаза.
Феликс встал, подошел ко мне, присел рядом.
— Анна, что-то случилось? – он осторожно взял меня за руку.
— Нет, все нормально, просто мне страшно.
— Проблемы дома?
— Есть немного, но все пройдет, все будет хорошо, — я, скорее, пыталась убедить в этом себя, чем Феликса.
— У тебя не лады с Глебом?
— Ты знаешь, как зовут моего мужа? – я попыталась улыбнуться.
— Я все знаю. По крайней мере, стараюсь быть в курсе. Ну все, хватит! Не реви, тебе это не идет. Ты же сильная, – Феликс протянул мне салфетку.
Когда я уже собралась уходить, но он достал из кармана маленькую белую баночку и протянул мне.
— На, возьми.
— Что это?
— Противозачаточные.
— Где ты их взял? – удивилась я, ведь противозачаточные препараты были строго запрещены. Правительство решило, что контроль рождаемости должен быть в одних руках, а не на усмотрение каждого. Да и с изобретением имплантатов необходимость в контрацепции отпала сама собой.
— Не задавай лишних вопросов. Просто возьми. Захочешь – воспользуешься, не захочешь – выбросишь. Только не в мусорку, лучше верни, если не понадобятся.
Я засомневалась, глядя на пузырек в руках Феликса.
— Не бойся. Они безопасны. Как только перестанешь их принимать, сразу сможешь забеременеть. В крови препарат не обнаруживается, так что…
Почему-то в этот момент я вспомнила о Глебе, его требовательный тон, колкий взгляд – и рука сама потянулась к таблеткам.
— Вот и правильно. Я советую пока воздержаться от беременности, а то черт знает что творится, – вздохнул с облегчением Феликс. — Пока не выясним, лучше не рисковать.