Ангрон: Раб Нуцерии
Шрифт:
— Если вы желаете смерти, — нарушил наконец молчание Кхарн, — почему просто не подорвали варп-ядро «Неумолимого острия»? Почему не покончили со всем этим одной-единственной огненной вспышкой посреди космоса?
— Потому что они погибли не так! — взревел Ангрон. И, фыркнув, выскреб из изувеченного носа сгустки свернувшейся крови. — А когда это произошло, меня не было рядом, как велел долг. Но я знаю, какой конец постиг мою семью, мою истинную семью.
Он воздел руку, в которой сжимал грубо сработанный топор с деревянным топорищем и выщербленным
— С оружием в руках и кровью врагов на лицах. С воинственными предсмертными кличами на устах. Один за другим мои братья и сестры отправлялись в небытие с честью, со славой. Именно так должен был умереть и я, Кхарн. Рядом с ними.
Замедлив дыхание, примарх пристально разглядывал свой топор.
— Я не могу повернуть время вспять и погибнуть вместе с ними, как должно. Он похитил меня и бросил в Галактику, вести Его бессмысленные войны, но даже после этого ничего не изменилось.
Ангрон поднял взгляд:
— Я так и не вышел из горячей пыли, Кхарн. Не до конца. Она здесь, там, везде. Она преследует меня, зудит под кожей и отравляет каждый мой вздох. Ваш так называемый Император, — он выплюнул это слово, — существо, которое требует, чтобы я звал его отцом, — тот же верховой, один из множества хозяев, которым я служил всю свою жизнь, только под другой маской.
Примарх вцепился в голову, сдавливая пальцами тускло-серебристые жгуты Гвоздей Мясника. Кхарн наблюдал за отцом, зная, что имплантаты сейчас накачивают его жилы яростью, терзают его, настойчиво пытаясь сломить волю и вынудить проливать кровь.
— Я не собираюсь погибать на службе у этого золоченого тирана, который отнял у меня мою судьбу! — отрезал Ангрон. — Я не доставлю ему такой радости. Поэтому я ушел… хр-рм… поэтому все бросил и прибыл сюда с надеждой, что встречу здесь смерть, которую желаю. Смерть, которую приняла моя семья.
— Как бы отнеслись к вам ваши братья и сестры, — спросил Кхарн, — увидь они вас сейчас? Они равнялись на вас, они нуждались в вас и сражались рядом с вами, не жалея своих жизней и не задавая вопросов. Что бы они сказали, узнав, что вы бросили нас — тех, кто на вас равняется, кто нуждается в вас и кто отдал бы за вас жизнь, — только ради того, чтобы предаваться жалости к себе в темной пещере? Если все ваши рассказы верны, старший, они назвали бы вас трусом.
Примарх поднялся со своего трона-черепа. Капитан не двигался с места, пока отец спускался с возвышения, обрушивая громыхающие каскады костей.
— Почувствовал себя неуязвимым, потому что я не прикончил тебя после Деш’эа?
Ангрон согнул напряженные пальцы.
— Что помешает мне прямо сейчас оторвать тебе голову?
— Разумеется, ничего, — ответил Кхарн. — Вы примарх. — Он постучал кончиками пальцев по сердцу. — Мой примарх. Моя жизнь принадлежала вам еще до того, как легион вас нашел, и вы по праву можете ей распоряжаться.
Его отец снова фыркнул и сплюнул кровью на пол пещеры.
— Тогда убирайся.
— Вы нужны легиону, — настаивал капитан. — Вы нужны своим сыновьям.
— Вы мне не сыновья. Я никогда не хотел вас, и не я вас создал. Вас создал Он, так почему бы тебе не донимать Его самого? Я не просил для себя такой судьбы! Как и того, чтобы меня вновь поработили и швырнули к звездам, претворять в жизнь чужую мечту.
— Мечта не только Его, Ангрон. Она принадлежит всему человечеству. Империя, которую мы строим, станет домом всем и каждому из нас.
— Империя… — с презрением процедил примарх. — Когда империя была чем-то иным, нежели руинами, которые находят те, кто возвышается после? Империи долго не стоят, Кхарн. Никогда. И эта тоже долго не простоит.
— Простоит, — возразил Кхарн, — если вы поможете нам построить ее. С вашей мощью во главе легиона мы заложим прочную основу для нашего государства и объединим человечество.
— Человечество, которое ты хочешь объединить, Кхарн, — тихо проговорил Ангрон и начал прохаживаться вокруг, оглядывая свод пещеры, — держало нас взаперти в похожих пещерах. Верховые. Мы тысячами жили практически на головах друг у друга в темноте и холоде. Вот как мы поступаем с нашим собственным родом — убиваем и порабощаем от страха и слабоволия. Люди недостаточно сильны. Как и вы. Вы недостаточно сильны.
— Тогда возвращайтесь со мной, — взмолился капитан. — Возвращайтесь и покажите нам путь. Научите своих сыновей быть такими же сильными, как их отец. Мы готовы на все, чего бы вы ни попросили, и я клянусь вам, что так будет всегда.
Ангрон остановился. Долгое время оба молчали. В пещере раздавались лишь негромкая капель и затрудненное дыхание примарха. Медленно Ангрон обернулся и поглядел на Кхарна. Никакая тьма не могла сгладить остроту взгляда его желтоватых пронзительных глаз.
— На все?
Когда воспоминание отхлынуло, настоящее обрушилось на все органы чувств Кхарна девятым валом. В ушах зазвенел переливчатый треск рабочих сервиторов и приборов, на который накладывались отрывистые переговоры и шаги медицинских рабов. Обнаженную кожу колол холод. В ноздри бил острый аромат антисептика и озона, резким привкусом оседавший на языке. Ослепительный свет больно резанул по глазам, когда высокомощные сферические люмены повернулись к капитану в последний момент перед операцией.
— Во время процедуры тебе придется стоять.
Апотекарий указал на хирургическую стойку, утопленную в нише в палубе апотекариона. Кхарн спустился в углубление. Его лицо сохраняло привычное спокойное выражение, пока сервиторы закрепляли расставленные в стороны руки и ноги фиксирующими рамами и цепями. Вокруг шеи и нижней части лица сомкнулся массивный железный ворот, исключив для капитана всякую возможность пошевелить головой.
— Начинаем.
22