Ангрон: Раб Нуцерии
Шрифт:
Дорогу к настоящим хозяевам Генны неразрывной вереницей усеивали изувеченные останки искусственных людей. На земле не лежало ни одного целого андроида — всех их разорвали на куски или изрезали в лоскуты голые руки и цепные клинки постлюдей.
Толпы геннцев сходились к центральному шпилю в надежде опрокинуть захватчиков, как в бою у ворот. Однако лжелюди лишились своего подавляющего численного преимущества, и в той же мере, в какой они оставались невосприимчивыми к страху перед грядущей бойней, их враги потеряли всякий самоконтроль.
Резня продолжилась. Гвозди Мясника
Кхарн срывал голову с плеч одному из рукотворных людей, когда услышал голос примарха.
— Идем! — Ангрон указал окровавленным навершием Оставляющего Вдов на широкую платформу на магнитной подушке. — Давай покончим с этим.
Капитану сдавило грудь, когда платформа ухнула вниз, ускоряясь судорожными рывками. Лифт остановился с глухим лязгом магнитных замков, и Пожиратели Миров предстали перед теми, кто стоял за мятежом. Наконец они узрели своих истинных врагов.
Уходящие ввысь на сто метров стены были усеяны бледно-голубыми сотами прозрачных капсул. За кристаллическими крышками, в окружении гудящих механизмов и громадных катушек силовых кабелей плавали люди — бледные истощенные существа с согбенными спинами и едва ли не прозрачной плотью, бугрящейся злокачественными опухолями.
Кхарн помчался через зал. От него не отставал Галан Сурлак, который переводил взгляд с одной капсулы на другую, разглядывая заключенных внутри жалких созданий. Всего через несколько секунд апотекарий понял, что системы, которые истинные геннцы выстроили вокруг себя, хотя и могли продлевать и поддерживать их жизни, оказались бессильными против генетических отклонений, приведших цивилизацию Генны в столь кошмарное состояние.
По большей части геннцы оставались неподвижными, лишь слегка раскачиваясь в позе эмбриона на пучках кабелей, пронизавших их исхудалые тела. Но некоторые пребывали в сознании. Они глядели на приближающихся Пожирателей Миров сонными, затуманенными глазами, неспособные пошевелить своими атрофировавшимися конечностями. Кхарн сомневался, что существа могут четко разглядеть легионеров, но эмоцию в их полуслепых глазах он распознал безошибочно. Геннцев обуял подлинный ужас.
— Сколько их здесь? — спросил Кхарн резким, напряженным голосом, едва ли не щелкая зубами.
Даже говорить теперь стало сложно, ибо Гвозди требовали продолжения бойни. Капитан сжимал и разжимал хватку на рукоятках своих топоров, воображая, как вскрывает одну из капсул, чтобы проверить, сколько крови еще оставалось в этих убогих созданиях.
— Возможно, тысяча, — ответил Галан. — Быть может, больше. Поразительно. Столь малое число разумных существ сумели создать и оживить миллиарды сосудов. Только задумайтесь!
Кхарн одарил апотекария свирепой ухмылкой:
— Интересно, как отреагируют на такое сокровище марсианские жрецы?
Сурлак осклабился и коротко рассмеялся.
— О, магосы набьются сюда в огромных количествах и не успокоятся,
Он повернулся к примарху:
— Отец, позвольте мне изучить их. С такой технологией я смогу создавать целые поколения легионеров за столь короткое время, которое и не снилось науке Императора.
Ангрон долго разглядывал геннцев. Его изрезанное шрамами лицо скривилось от отвращения.
— Здесь нет воинов. — Он сплюнул на пол и повернулся к выходу, сотрясая настил громовыми шагами. — Делай с этими калеками все, что хочешь, апотекарий. Только убедись, чтобы после никто из них не выжил.
Галан поклонился:
— Как прикажете, старший.
У одной из капсул Кхарн задержался. Под его взглядом увечное существо за стеклом начало корчиться и извиваться. Надписи, выгравированные вдоль капсулы, были сделаны на причудливом языке Генны, но когда капитану удалось расшифровать имя, по спине у него прошел холодок.
«Уна».
+Почему?+
Кхарн зарычал. Гвозди Мясника нещадно сбоили от психического прикосновения этой твари.
+Почему вы не оставили нас в покое?+
Топор капитана врезался в капсулу. Легионер, не слыша протестующих криков Галана, колотил по бронированному кристаллу крышки, пока тот не раскололся и волны мутной амниотической жидкости не выплеснули Уну на пол. Кхарн поднял геннца за горло, выдирая из увечной плоти кабели, поддерживавшие жизнь, и поднес его к своему лицу.
— Потому что Галактика принадлежит нам, — прошипел он, отводя назад руку с топором. — А в нашей Галактике есть только война.
25
Магон дошел до Малкойи по тропе из мертвецов.
Он призвал всех братьев, разделявших его неприятие Гвоздей Мясника, и, воспользовавшись текущей неразберихой на флоте, со всеми силами высадился на планете вслед за Ангроном.
Обнаружить след примарха не составило труда. Проспект, усыпанный оторванными конечностями и изуродованными телами геннцев, привел Магона от ворот к высокому шпилю, который возвышался над центром Малкойи. Воины двигались со скоростью тяжеловесного железного саркофага Лорке. Присутствие Первого вселяло в сборные войска спокойствие, и воины с уверенностью шагали вслед за прославленным героем легиона.
Астакос, который, как и всегда, высоко нес знамя Несломленных, вдруг остановился, увидев одного из Пожирателей Миров над распластавшимся геннцем. Воспаленная кожа на голове легионера все еще кровоточила после вживления Гвоздей Мясника. По треску рвущейся плоти и щелканью челюстей Магон понял, что тот пожирает мертвую плоть.
Знаменосец подошел к воину, сидящему на земле, и протянул к нему руку:
— Брат, ты в своем уме?
Воин резко развернулся, показав лицо, покрытое коркой оранжевой крови. С воплем он кинулся на Астакоса, но тут же замолчал — его голова и верхняя часть груди испарились в ослепительной энергетической вспышке.