Ангелы острова Терраглорис

Севкара Искандер

В конце первого же дня, проведенного на летающем острове, который завершился грандиозным пиром, мне показалось, что теперь уже весь полет к острову Терраглорис, будет невероятно нудным из-за множества торжественных встреч, приветствий, подарков и изнурительных по своей продолжительности пиров. Но это, только поначалу. Айрис, сразу же догадалась о том, что, не смотря на радостную, дежурную улыбку, не сходящую с моего лица, я был, просто сражен пиром, который закончился далеко заполночь.

Поскольку я и сам не знал, какого рожна мне вообще надо, то моя сестренка, на пару с Астреллой, разработала совершенно иной сценарий. Когда три дня спустя к нашему острову прилетела почти семитысячная армия ангелов и друинов,

то я оказался для них совершенно недосягаем, хотя все они непременно желали лицезреть меня. Они и увидели меня, первый раз на балконе Серебряного замка, куда я вышел ровно на десять минут, а второй раз уже на пиру, на котором провел всего лишь два с половиной часа, хотя мог свалить уже через пятнадцать минут, но задержался только потому, что на арене началось цирковое представление, которое давали три или четыре труппы друинов.

За это время, ко мне несколько раз подводили самых выдающихся и знаменитых представителей Терраглориса из числа ангелов и друинов, но ни с кем из них мне не нужно было общаться подолгу. Все сводилось к чистой формальности, которая не была столь уж обременительной. Зато у меня было очень много интересных встреч днем, да, и потом, уже после пира, когда я принимал гостей в Серебряном замке и эти приемы проходили в весьма неформальной обстановке. Таков был замысел Айрис и Астреллы, согласно которого, Избавитель был совершенно недосягаем для толпы и доступен для каждого, кто смог заинтересовать его своей персоной. Это заставляло ангелов и друинов буквально выпрыгивать из штанов, лишь бы привлечь мое внимание.

Терраглорис, на мой взгляд, имел куда больше общего с Зазеркальем, чем Парадиз Ландом, ведь жизнь на этом каменистом острове, почти лишенном растительности, была очень трудна и всем без исключения, и ангелам, и друинам, приходилось много и упорно трудиться, чтобы сделать свою жизнь лучше и интереснее. Магия, естественно, значительно облегчала жизнь друинов, но, тем не менее, не делала её столь же беспечной и радостной, как в Парадиз Ланде.

Друины Терраглориса создали цивилизацию, в которой, в равной мере, смешались магия и наука. Одно дополняло другое, и я, представляя себе то, что они сделают в новой Вселенной, заранее приходил в восхищение. К этому следовало добавить их исключительное трудолюбие и упорство. Да, эта Вселенная, обещала стать, воистину, самой великой среди всех, которые только создавались по воле Господа Бога и Вельзевул имел все шансы стать самым величайшим из всех Создателей.

Ангелы были для друинов уже не столько родителями, учителями и защитниками, сколько друзьями и теперь наступило то время, когда уже ангелы учились у друинов, ведь те развили фундаментальные науки и у них были свои великие Ньютоны, Ломоносовы и Эйнштейны. Благодаря щедрому подарку Астреллы я знал о друинах и ангелах Терраглориса, очень многое, но по истечение уже двух дней знания эти, всплывали в моем сознании в основном только тогда, когда речь напрямую заходила о тех или иных ангелах и друинах, которых моя подруга знала лично или тогда, когда я обращался к своей памяти специально, вызывая в своем сознании, воспоминания о днях, прожитых Астреллой на Терраглорисе.

Разговаривая с гостями летающего острова, мне частенько удавалось поражать их своей осведомленностью, так как некоторых из них, Астрелла знала лично. То, что я не смог узнать архангела Бегемота сразу же, как только услышал его имя, объяснялось всего лишь тем, что моя подруга встречалась с ним несколько тысяч лет назад, еще в Светлом Парадизе, когда она еще была ребенком. Зато теперь архангел Бегемот стал нашим частым гостем и свою любовь к Люциферу он полностью перенес на его дочь Астреллу.

Моя подруга Астрелла с пониманием отнеслась к моему рассказу о том, как я принес избавление Черному рыцарю и не винила меня в смерти своего отца. Она, как и я

сам, также верила в то, что её отец остался жив, и что он находится сейчас рядом с Создателем. Правда, её логика была несколько иной и она считала, что Люциферу теперь тоже уготовано стать Создателем. Но зато Астрелла сурово отчитала меня за то, что я внушил Лицинии мысль о том, что она вскоре станет подругой Создателя. Тут мне было трудно с ней спорить, да теперь я и сам понимал, что наш Создатель заводил себе подруг скорее из политических соображений, нежели по причине сильной любви и не испытывал подолгу привязанности к какой-нибудь одной женщине, да, и, вообще, относился к этому делу через чур легко и просто.

Мне так и не удалось объяснить Астрелле того, почему я был уверен в том, что Лицинии была уготована такая участь и хотя она смогла поселить сомнения в моей голове, я все-таки продолжал надеяться на то, что моя сестра будет счастлива именно с Создателем, а не с кем-либо иным. Ну, а пока что Лициния, считая что она теперь уже не совсем простая ангелица, пустилась во все тяжкие, ни в чем не уступая остальным моим сестричкам. Подлинных дочерей Великого Маниту, я еще мог хоть как-то понять, ведь они были почти что затворницами две с половиной тысячи лет и даже состарились на этом поприще, так что теперь они наверстывали упущенное.

Однако, я совершенно не понимал того, что иногда накатывало на мою сестричку Олесю, которая время от времени, примерно раз в три дня, откалывала такие коленца, что даже дух захватывало. Правда, дав выход своим чувствам, она непременно возвращалась к Харальду и тогда во всем мире, было не найти еще двух таких же любящих сердец. Харальд тоже был хорош и стоило только Лесичке покинуть их покои, он тут же мчался на своем Конусе прочь от Серебряного замка на поиски крылатых девушек, скучающих в грустном одиночестве. Иногда ему было лень выходить из замка и он просто шел в покои, к какой-либо из моих любимых, не смотря ни на что, сестер.

О нашем дружном коллективе чуть ли не по всему Терраглорису разнеслась слава, как о сообществе самых изысканных, умелых и нежных любовников и любовниц, которые были так щедры на ласки, что это заставляло ангелов и ангелиц лететь нам навстречу не взирая на штормы и бури. Годзилла и его подруги, каждый день, почти по десять часов кряду находились в воздухе, добираясь иной раз почти до Терраглориса, чтобы сократить путь ангелов и друинов к острову Избавления.

Полет, как способ сообщения, в равной мере широко использовали и ангелы, и друины, только друины летали на птеродактилях. Впрочем, полет вовсе не был единственным способом, чтобы добраться до Терраглориса. Некоторые маги, подобно Квинту Примасу, прописавшемуся в Серебряном замке на постоянное место жительства, создавали магические зеркала, через которые они вводили на остров Избавления сотни своих друзей, а потом и сами входили к нам через эти удивительные врата. Так что население острова стремительно росло вместе с каждым прожитым днем.

Поскольку я целиком сотворил свой остров из Первичной Материи, нужно было быть совершенно необразованным и крайне неумелым магом, чтобы остаться на нем голодным, ведь даже ком земли здесь можно было превратить в прекрасный бифштекс одним единственным магическим заклинанием. Так как голод никому не грозил, основной моей задачей было обеспечить всем гостям зрелища.

Когда в связи с некоторым спадом потока гостей возникла необходимость в очередном чуде, я, не мудрствуя лукаво, сотворил неподалеку от Серебряного замка большую ротонду, в центр которой поместил здоровенный малиновый диск, начиненный магическими знаниями по самое некуда. Теперь абсолютно любой болван мог войти в Храм Мудрости имени Афины Паллады и, уткнувшись лбом в этот диск, получить едва ли не все магические знания, которые только существовали во всех Вселенных Господа Бога.