Ангелы острова Терраглорис
Шрифт:
Придирчиво взглянув на кучу золота, я сказал со смехом:
— Осля, да, тут рыжья хватит на десять таких венков, как у нашей Лесички. Только ради Бога, скажи ты мне по человечески, за каким лядом тебе понадобился золотой, лавровый венок в полтора кило весом? Ты часом не топиться надумал?
Ослябя расхохотался и важно так сказал мне:
— Не, Михалыч, топиться я не стану. А венец ты все-таки сработай и на пир с собой возьми, он тебе сегодня обязательно пригодится. Однако, тебе пора в одежды белые обрядиться и к пиршественному столу идти, Михалыч.
Оба моих друга, хитро переглянулись и ушли, оставив меня соображать, для кого
Астрелла и Лаура, одетые в кипельно-белые пепласы, отделанные золотой каймой, нетерпеливо поджидали меня у входа в кабинет и как только я вышел в коридор, они вцепились в меня с обеих сторон и повели, прежде всего, в летний сад. Там они подвели меня к большому бассейну с фонтанами, возле которого стояли остальные мои подруги. Меня быстро раздели, запихнули в бассейн с обыкновенной водой, имеющей легкий запах жасмина, вынули из него, высушили, поправили мне прическу и надушили более сильными и стильными ароматами, после чего облачили в белоснежную тогу, по отношению к которой я уже начал потихоньку испытывать сильную неприязнь из-за того, что на ней не было карманов и некуда было положить сигареты.
Девушки действовали быстро, сноровисто, да, к тому же в полном молчании. В таком виде они и повели меня в холл. Мои сигареты, зажигалка и Кольцо Творения, оказались в сумочке Астреллы, а лавровый венок, обернутый в белую ткань, несла на подносе Лаура. Похоже, все было тщательно выверено и просчитано и мне только и оставалось делать, что подчиниться моим подругам.
Когда мы вошли в огромный пиршественный зал, в котором могло поместиться тысяч пять народу, то он, к моему удивлению, оказался заполненным едва ли не на две трети. Из этого мне сразу стало ясно, что народ уже начал, понемногу, подтягиваться к нашему летающему острову. Все ангелы, включая моих подруг и даже Уриэля, были сегодня крылаты и как только мы появились на просторной площадке, мощеной серебряными плитами, все они разом, как по команде, вскинули высоко вверх свои крылья, отдавая мне, таким образом, честь по-ангельски.
По пиршественному залу пронесся легкий, свежий ветерок, поднятый крыльями ангелов и раздался громкий, ритмичный шелест их крыльев и приветственные, дружные крики, которые перекрывались трубными возгласами Годзиллы и его блистательных подруг. Мне сразу же стало ясно, что Айрис и Астрелле пришлось немало потрудиться, чтобы все так замечательно организовать и почему-то подумалось о том, что такие торжественные пиры будут теперь устраиваться в этом зале каждый божий день на протяжении всего нашего пути к Терраглорису. Судя по тому, с каким энтузиазмом ангелы Терраглориса встречали меня, этого было не миновать.
Пока мы чинно и величаво спускались по серебряным ступеням из под огромного портала, представляющего из себя настоящую радугу, я успел рассмотреть то, как оригинально устроила Лесичка его величественный интерьер. В самом центре
Та часть стола, где предстояло сидеть мне и моим подругам, возвышалась примерно на метр и там был поставлен для меня большой серебряный трон с высокой спинкой, рядом с которым стояли два трона поменьше и три круглых стула с низкими спинками, для моих крылатых подруг. На противоположной, от нашего стола, стороне, амфитеатром поднимались кверху еще семь рядов столов для ангелов и уже совсем на галерке, был устроен огромный столище для Годзиллы и его подруг с серебряным сервизом соответствующих размеров.
Потолок в этом огромном, светлом зале, был столь высоким, что мой друг-дракон, мог восседать за своим столом гордо выпрямившись, а его двадцатипятиметровые усы, стоявшие торчком в знак восхищения, даже не доставали до верхнего уровня стены, в которой были прорезаны по кругу, десятки стрельчатых арок, через которые в зал, благодаря хитрой системе зеркал, проникали потоки солнечного света. Даже для моих верных друзей воронов-гаруда за этим столом имелось место поблизости от меня, а для моего личного посланца, секретаря и телохранителя Конрада, Лесичка сделала серебряный насест вместо седьмого кресла, чтобы, таким образом, выдержать симметрию.
Уже подходя к самому столу я увидел, наконец, первых друинов и был поражен, насколько эти ящеры, одетые в пышные, разноцветные одежды, были похожи на людей. Друинов было всего семеро и они должны были сесть за нашим столом, по левую руку от меня, вместе с празднично одетыми ангелами. По правую руку стояли мои друзья. Когда мы дошли до своего места, я хотел было подойти к друинам и поприветствовать их, но стоило только мне повернуть голову в их сторону, как Астрелла, с очаровательной улыбкой на лице, произнесла ледяным, не терпящим малейшего возражения, тоном:
— Даже думать об этом не смей, Ольгерд. Когда придет время, их подведут к тебе, мой повелитель.
От таких слов, я, поначалу, опешил и хотел было взвиться на дыбы, но решил, что мне, все-таки, будет лучше не перечить Астрелле, во избежание крупного семейного скандала. Подойдя к своему трону, я увидел, что он стоит метрах в десяти от стола и расположен значительно выше, как впрочем и места, предназначенные для Конрада и моих подруг. Меня это не сильно испугало, так как я уже успел заметить, что под троном размещен механизм, который в нужный момент, сам подвезет меня к столу, на котором, к моему удивлению, стояли одни только вазы с фруктами, сладости в вазочках, хрустальные графины с винами, да, серебряные, разнокалиберные кубки.
Взойдя на трон, я бережно опустил свой зад на его мягкие подушки синего бархата и чуть склонив голову, сделал приглашающий жест своим гостям, но они стали занимать свои места за столами только после того, как сели мои подруги и Конни, беспокойно крутившийся у моих ног, вспорхнул на свой насест. Астрелла, воссевшая по правую руку от меня, облегченно вздохнула. Повеселела и Лаура, сидевшая слева от меня и лишь Конраду, все было по барабану и он весело молол какую-то чепуху. Как только все наши гости расселись, я широко распростер руки, словно хотел обнять всех в этом зале и громко сказал, надеясь, что мои слова будет услышаны хотя бы теми ангелами, которые сидели неподалеку: