Ангелы крови
Шрифт:
Вращая маленькое золотое колесо на боку аппарата, он открыл хрустальную крышку капсулы, устланной изнутри черным шелком, и приказал Дэмбену залезать.
Место в капсуле хватило как раз для того, чтобы человек разместился внутри, не сгибаясь.
Жрец поправил руки Дэмьена, уложив их в специальные углубления, и захлопнул крышку.
Кинби демонстративно взвел кольт, хотя этого и не требовалось.
Жрец лишь поморщился:
– Ах, оставьте. Я прекрасно знаю устройство этого примитивного орудия разрушения.
Взяв золотистый стержень, соединяющийся с аппаратом гибким шнуром, он принялся чертить на хрустале ритуальные знаки.
Гудение аппарата стало басовитым, крышка потемнела. По мере того, как новые знаки вспыхивали и растворялись на поверхности капсулы, стекло чернело, наливалось тьмой, гудение аппарата превратилось в угрожающий вой, замигали лампы, освещающие комнату.
Невидимая злая сила высасывала энергию из окружающего пространства.
Юлиус побледнел и быстрее заводил стержнем по поверхности хрусталя. Гудение машины вышло за пределы слышимости, но Кинби продолжал воспринимать его как невыносимо низкую вибрацию, от которой содрогались внутренности и ныли зубы.
– Вы понимаете, что обрекаете своего друга на безумие и смерть? – спросил жрец.
Кинби пожал плечами, равнодушно глядя на Юлиуса:
– Надеюсь, вы ошибаетесь.
Из капсулы раздался короткий крик, в котором смешались боль, отчаянье и яростное торжество.
В тот же момент оборвалось гудение, перестали мигать лампы.
С шипением откинулась крышка капсулы.
Демьен с наслаждением покрутил кистями рук, глядя на бледные запястья.
Браслеты остались в капсуле – оплавленные, почерневшие.
На секунду Кинби показалось, что тени вокруг Гитариста несколько гуще, чем должны быть, словно он идет через комнату полную дыма и каждое его движение заставляет тени клубиться и менять очертания.
Жрец так и остался стоять возле своей машины, обессиленный, опустошенный.
Уже шагнув на порог, Дэмьен обернулся и сказал:
– Советую вам покинуть город, почтенный. И молчать о том, что произошло сегодня. Иначе, я убью вас.
Это было произнесено абсолютно спокойно.
Даже равнодушно.
До рассвета оставалась пара часов.
Дэмьен и Кинби стояли возле храма-мастерской. Дэмьен ждал. Он то и дело неловко встряхивал кистями рук, растирал запястья, чужие, слишком легкие, без привычного груза браслетов.
– Что будем делать теперь? – задал он давно вертевшийся на языке вопрос. Не рассчитывая на долгую счастливую жизнь, он хотел использовать оставшееся время с максимальной пользой. Не для себя, так хоть для друга и его мертвой женщины.
Кинби протянул ему клочок бумаги:
– Это адрес моей секретарши
– Хорошо. А ты?
– А мне надо сделать еще кое-что.
Дэмьен кивнул и зашагал вниз по переулку.
– И вот еще что, – сказал Кинби вдогонку.
– Да?
– Постарайся не напугать ее.
Кинби смотрел вслед уходящему другу и думал, что он действительно не понимает, что выпустил в мир.
Но ему было все равно.
Дэмьен поможет ему проникнуть в Дом Тысячи Порогов и, если потребуется, погибнет там.
Следовательно, поможет уничтожить тех, кто виноват в смерти Марты.
Только это имело значение.
Небо еще не начало сереть, но Кинби уже чувствовал приближение рассвета.
Еще один день без сна, еще одна ампула омерзительного зелья, позволяющего бодрствовать, снова мир через поляризованное стекло шлема, и убийственный солнечный свет, лижущий плотную кожу черного комбинезона.
Кинби поднял сумку, в которую уложил, покидая свое жилище, костюм и оружие, и пересек улицу.
Предстояло пройти пару кварталов до дома, где он оборудовал одно из своих убежищ.
Еще до поступления на службу в полицию, он начал готовить такие вот «лёжки» – покупал по фальшивым документам квартиры, арендовал ячейки вещевых складов и неприметные гаражи в спальных районах.
Вместо этого он пошел к дому Марты.
Это было глупо, опасно, этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах.
Закинув сумку с вещами за плечи на манер рюкзака, Кинби подтянулся, и оказался на крыше гаража, стоявшего в глубине двора. Отсюда хорошо просматривался нужный дом.
У подъезда все еще стояла, лениво мигая маячком, патрульная машина, но того оживленного движения, что должно сопровождать активную фазу осмотра места преступления, уже не наблюдалось.
Стремительно промчавшись по стене, сгусток теней исчез в окне второго этажа. Не заскрипела рама, не звякнуло стекло…
Кинби осторожно закрыл окно лестничной площадки, и боком, ступая на самый край ступеней, зашагал по лестнице.
Невыносимо пахло кровью. Он узнал запах Марты и скрипнул зубами. Чем ближе к площадке, на которой она умерла, тем сильнее становился запах.
Закружилась голова, перед глазами поплыли желтые пятна.
Лестничная площадка между четвертым и пятым этажами.
Запах оглушал, звоном отдаваясь в ушах, заставляя стискивать зубы. Темное пятно на кафельных плитках.
Опустившись на одно колено, вампир прикоснулся кончиками пятна пальцев. Резко отдернул руку, с силой потер лицо.
Прошептал: