Ангелы крови
Шрифт:
Мир Юринэ рухнул. До сегодняшней ночи она сама не понимала, что центром ее существования, точкой опоры являлись Кинби и Марта. Их жизни она примеряла на себя, за них переживала, их радостям радовалась, о такой судьбе мечтала.
В одну секунду волшебное стекло, через которое Юринэ смотрела на жизнь, разлетелось миллионом острых осколков, изрезав душу.
Остался только страх.
Кинби молчал.
Руки действовали механически, спасая разум.
Достать чашки, сполоснуть чайник, насыпать зеленого чая, залить
Привычная последовательность движений помогла обрести подобие спокойствия, зацепиться за реальность.
Сделав первый обжигающий глоток, поморщилась и спросила, становясь собранной и деловой Юринэ:
– Что от меня требуется?
Гитарист слушал тихие шуршащие голоса. Он постоянно слышал их с тех пор, как первый раз открыл глаза, приходя в себя, в том термитнике, посреди леса. Голосам не было до него никакого дела, они разговаривали между собой, но чем больше он слушал, тем сильнее завладевали они его вниманием. Разум, душа, тело – все стремилось к этому равнодушному шепоту.
Потом пришла боль, разрывающая личность подобно тому, как ослепительная молния разрывает небо, и больше он не помнил себя.
О том, что произошло с ним после того, как Кинби вытащил его из леса, Дэмьен не рассказывал никому.
К нему стали приходить гости. Сначала это были бледные тени, видимые только уголком глаза, но постепенно они обретали тела, наполнялись жизнью. Гости переговаривались, не обращая на Дэмьена никакого внимания, и от этих разговоров ему хотелось убить себя. Но это было как раз то, чего хотели его запредельные посетители.
Дэмьен знал, что, умерев, он навсегда окажется там – в окружении непрерывно двигающихся силуэтов. Из века в век он слушал бы их беседы, не в силах даже сойти с ума. И он решил держаться.
Поняв это, существа стали показывать манту картины иных миров, времен и пространств. Проплывая над черными полированными холмами, Дэмьен кричал от ужаса, видя то, что скрывали глубокие расщелины, замирал от восторга, видя нечеловечески прекрасные замки, поднимающиеся из полных тумана провалов, наблюдал процессии существ, поклонявшихся богам, неведомым в его пространстве и времени.
Затем гости его разума начинали игру в смерть.
Изощреннейшими способами они опустошали целые планеты, и Дэмьен кричал снова и снова.
Но он запоминал. Против своей воли запоминал, КАК они это делают. Не спрашивая его разрешения, знание, которого он никогда не просил, вошло в его кровь, стало его частью.
Демоны, чьи тени лишали разума людей, склоняли перед ним головы, жрецы неведомых культов, за которыми он наблюдал в своих снах, опускались на колени, почувствовав его присутствие и просительно складывали руки на груди.
Знание и ужас разрывали Дэмьена на части, и вечная тьма
Его снова спас Кинби.
Браслеты, стоившие многих бессонных ночей техножрецам Лантоя, позволили Дэмьену существовать, не перерождаясь, балансируя на тонкой грани миров.
Теперь он мог наблюдать за гостями не сходя с ума от ужаса, запоминать то, что проходило перед его глазами, не распадаясь на звенящие осколки.
Его отдушиной, связующей нитью с реальностью, стала музыка.
Превратившись в Ночного Гитариста, он обрел счастье и проклятье вечного наблюдателя.
Тонкие пальцы дрогнули на струнах, мелодия оборвалась, по трубе подземного перехода поплыл тоскливый высокий звук.
Дэмьен резко, по-птичьи повернул голову.
Своими нечеловеческими глазами, он видел, как взвихрилась ткань реальности там, где заканчивались ступени лестницы. На нижней ступени возник кокон непроглядной черноты. Приобрел очертания человеческой фигуры.
Дэмьен вздохнул:
– Это ты, Кинби. Я ждал тебя столько лет.
Вампир приближался медленно, опустив голову.
Подошел вплотную, обхватил тонкой, нечеловечески сильной рукой шею Дэмьена и прижал его к себе. Уткнувшись лицом в выцветший серый плащ, глухо выдавил:
– Марту убили, Дэмьен. Убили.
Кинби сходил с ума оттого, что приходилось постоянно повторять:
– Марта умерла, Марту убили…
С каждым повторением из него исчезала частичка чего-то такого, что позволяло ему существовать, и все росла, росла пустота, никогда не ведавшая света.
Кинби постоянно прислушивался к себе, ожидая, когда же он хоть что-нибудь почувствует.
Внутри расстилался лед.
Миллионы километров льда, никогда не знавшего света.
Они сидели в переходе, там, где несколькими часами ранее сидела Марта.
– Она искала тебя. Просила передать, что тебя обвиняют в убийстве, – сказал Дэмьен.
Кинби молчал.
– Она тебя любила, ты знал?
– Я знаю, кто ее убил, – сказал Кинби. – И я убью их. Всех.
– Я задал тебе вопрос, Кинби, – мягко сказал Гитарист, – ты знаешь, что она тебя любила?
– Да. Я знал это. Но я не человек, друг мой и делаю сейчас единственное, что могу.
– Я знаю, – так же мягко ответил Гитарист.
– Мне нужна твоя помощь, Дэмьен.
Гитарист улыбнулся и поднял согнутые руки, показывая запястья. Тяжелые серебряные браслеты наливались звездным сиянием.
– Они мне мешают.
– Тогда идем, – резко поднялся Кинби и зашагал, не оглядываясь.
Он знал, что Дэмьен его догонит.
Той ночью в городе многие не спали.