Ангельская месть
Шрифт:
— Не говори мне, что киска тебя нагнула.
Мои глаза стали чернее адских бездн, прежде чем я успел остановиться. Кровь кипела, и та извращённая часть меня, которая всё ещё верила, что Мария — моя девушка, хотела отрезать ему язык, несмотря на то, что он понятия не имел, о ком говорит. Моя чертова убийца...
— Ни хрена себе. — Он мрачно усмехнулся, увидев моё лицо. Сев на деревянную скамейку у стены, он достал сигарету из спортивной сумки и сунул её в рот. — Никогда не думал, что доживу до этого дня... — Он
Я покачал головой. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Правда? А то у тебя из задницы сердечки и блёстки чуть не посыпались. — Он ещё раз глубоко затянулся сигаретой, задумавшись. — В чём проблема? Она не ответила взаимностью?
Моё лицо словно сказало ему заткнуться.
Тони нашел это забавным.
Пожав плечами, он потушил едва начатый косяк и накинул черную толстовку. — По моему опыту, они обычно ослабевают, когда втыкаешь второй палец...
Я схватил его за воротник и поднял, стиснув зубы. — Следи за своим ртом, malparido.
Его губы изогнулись в ухмылке. — Не отхлестали, да?
Я раздраженно зарычала и оттолкнула его. Как я мог так легко поддаться этой ерунде?
Усмехнувшись, он отступил назад и удержался на ногах. — С любовью я тебе ничем помочь не могу. А вот секс… Это совсем другой разговор, — сказал он, указывая на меня пальцем, отчего я закатил глаза. — Может, тебе просто нужны какие-то новые уловки, чтобы она в тебя влюбилась. Ведь с двадцати лет всё изменилось.
Я был на четыре года старше этого ублюдка.
— К счастью для тебя, у меня есть необходимый опыт...
Я оскалил зубы, прерывая его. — Никто не гонится за твоим спагетти-хером, придурок.
Он рассмеялся, сверкнув акульей ухмылкой. — Что я могу сказать? Стервы любят итальянцев. — Пожав плечами, он взял спортивную сумку и направился к выходу. — Хотя насчёт твоей задницы, похожей на фасоль с рисом, я не знаю.
Я снял перчатку и бросил ей в него. Он свернул за угол как раз вовремя, чтобы сделать мне сальто и всё же избежать удара.
Я фыркнул.
Антонио ДеМоне. Мужская шлюха мирового класса.
Сняв вторую перчатку, я обернулся и увидел своё отражение в настенном зеркале. Улыбка медленно сползла с моего лица.
Впервые в жизни мне не понравилось то, что я увидел.
Я не узнал мужчину, который смотрел на меня. Хотя моя грудь разрывалась от каждого сказанного ей слова, хотя я и не имел в виду ничего серьёзного, я уже не мог взять свои слова обратно. Я перешёл черту, и пути к тому, как мы были раньше, уже нет.
От осознания этого у меня сжался желудок.
Возврата к прежнему состоянию не было.
Больше никаких ночных посиделок вместе. Никаких разговоров и смеха. Никаких свиданий. Больше никакого пробуждения по утрам с ней в объятиях.
Нет будущего.
Я поступаю
Мария
Меня пробрала дрожь в темноте, и я обхватила себя руками, пытаясь согреть мурашки по коже. Голова всё ещё раскалывалась от последствий панической атаки, и я стонала от разочарования в подушку. Мне хотелось спать, отрешиться от этой реальности.
Я относилась к тому типу людей, которые не спят, чтобы решить свои проблемы, а не спят, чтобы от них уйти. Но я была настолько измотана, что мне нужно было восстановить силы, прежде чем я смогу обдумать свой следующий шаг.
Всё ещё уткнувшись лицом в подушку, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Утешение нахлынуло на меня, окутывая легкие, заставляя сердце биться чаще от осознания происходящего.
Он.
Я резко распахнула глаза и вскочила с кровати, оглядывая темную комнату. Шторы были раздвинуты, и лунный свет лился сквозь панорамные окна. Комната была ярко освещена, и я ясно видела, что я одна.
Но он был везде.
Его одеколон. Его мыло. Его чёртов аромат.
Сделав глубокий вдох, я провела рукой по лицу, наполовину застыв. Медленно я открыла глаза и посмотрел на свои израненные запястья. Сердце бешено колотилось, когда я снова огляделась.
Я в другой комнате – той, которую видела, когда боролась с Заком в коридоре. В ней была модная, современная стальная дверь, которую я не смогу выбить.
Мой взгляд упал на огромную кровать, на которой я лежала. Одеяло покрывало меня от пояса и ниже, но простыни по бокам были смяты, как будто на них спали.
Я протянула руку и положила её на матрас, он оказался теплым. Прежде чем я нашла в себе силы остановиться, я снова откинулась назад, уткнувшись лицом в ещё тёплое одеяло и вдыхая его запах. В груди заныло, и я почувствовала, как из глаза выкатилась слезинка, скатилась по переносице и, упав, впиталась в простыни.
Он избавился от наручников… Принёс меня сюда и остался со мной…?
Эта мысль пришла прежде, чем я успела ее остановить, согревая мое тело ностальгией.
Я покачала головой. Он, наверное, приставил пистолет к моему виску, раздумывая, стоит ли нажимать на курок.
Заметив пару пакетов на столе в другом конце комнаты, я подошла и осмотрелась. Сердце сжалось, когда я обнаружила обезболивающее, бутылку воды и коробки с едой на вынос – ещё тёплой. Он был здесь недавно.
Мой живот болезненно урчал, и хотя я больше ничего от него не хотела, я знала, что мне нужна сила, чтобы выбраться отсюда. Я приняла таблетки и ела до изнеможения, и ещё оставалась еда, которую, я была уверена, съела бы позже.
Тем временем я прошла в ванную комнату и включила свет. Меня тут же встретило мое отражение в огромном зеркале. Подойдя ближе, я всмотрелась в свое лицо. Кожа вокруг глаз все еще была красной, хотя я давно перестала плакать. Волосы растрепаны, а кожа вспотела от событий последних двух дней.