Ангельская месть
Шрифт:
Сквозь затуманенное зрение я услышала, как что-то ударилось о стену. Я моргнула и увидела липкую ленту на полу по другую сторону комнаты.
Он наклонился ближе, но я не могла встретиться с ним взглядом, не тогда, когда плакала. Мне было не по себе, что он видит меня такой. — Твоя жизнь полностью в моих руках, так что не пытайся испытывать мои границы.
— Ты не причинишь мне вреда, — прошептала я снова, больше обращаясь к себе.
Он сильнее сжал мои щеки. — Перестань. Плакать.
От этого я заплакала ещё сильнее.
Отпустив мое лицо, словно я горю, он ушел.
Я закрыла глаза; слёзы, которые я отказывалась проливать последние десять лет, неудержимо хлынули из глаз. Казалось, будто горло стянуто колючей проволокой. Я не могла дышать. Слёзы обожгли мои щёки, и из меня вырвался беззвучный всхлип, хотя грудь явно сжимал спазм.
Грохот заставил меня снова открыть глаза, и я увидела, что он сбросил всё со стола. Теперь на полу лежала разбитая ваза и множество других предметов, названия которых я не могу разглядеть.
Он оперся руками о край стола, опустив голову. Его спина поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, словно это он задыхался. Сквозь шум крови в ушах я слышала, как он жадно хватал ртом воздух. Когда мы ссорились, он дышал не так тяжело.
Оттолкнувшись, он сжал кулаки, а затем расслабился и снова напрягся, как будто не мог принять решение.
Через мгновение он принёс стул к моей кровати и сел напротив. Наклонившись вперед, он прикрыл рот рукой. Я не смотрела ему в глаза, но знала, что он изучает мое лицо.
Я заставила себя перестать плакать, но тишина оставалась наполненной моими шмыганиями, пока я пыталась успокоиться и восстановить дыхание.
Мы долго не разговаривали. Он просто сидел и смотрел на меня, пока солнце садилось, и свет в квартире постепенно угасал.
— Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом моменте, — гулкий голос Зака нарушил тишину. Он поднял небольшой металлический предмет в лунном свете, и у меня все перевернулось в животе, когда я увидела знакомую золотую пулю с надписью Angel. — Когда я наконец отомщу за себя… За дело моей семьи… За честь моей семьи... — Он сжал в кулаке пустой патрон.
— Когда ты понял, что это я?
— Я всегда знал.
У меня загорелись глаза. — Ты меня обманул.
— Как-то лицемерно.
— Я не знала, кто ты! Я пыталась рассказать тебе о своём прошлом… Ты сказал, что тебе всё равно!
— Ты отдала мне своё сердце, понимаешь? — Его глаза потемнели под бровями, когда он взглянул на меня. — Теперь ты хочешь, чтобы я вернул его тебе, снова целым. Но я этого не сделаю.
Моя грудь бешено двигалась от тяжёлого дыхания, а он оставался неподвижным. Но потом внутри него тоже что-то оборвалось.
— Это был твой план?
Я посмотрела на него, моя нижняя губа все еще дрожала, и я возненавидела себя за это.
— Хм? Чтобы выбить это из меня?
Я закрыла глаза, и безмолвные слезы, такие горячие, что, казалось, обожгут кожу, снова полились. — Я не пыталась тебя убить. Я тебя
Он усмехнулся: — Ты чертова лгунья.
— Зак... клянусь.
Он покачал головой, и я не смогла разглядеть в его взгляде эмоции. — Я тебе не верю, Мария.
Манипулирование, чтобы избежать нежелательных ситуаций, обман, чтобы преуспеть, ложь, чтобы не выражать свои чувства... Все это прекрасно складывалось для меня, всю мою жизнь.
Но когда ты лжец и обманщик, тебе никто не верит, даже когда ты говоришь правду.
Глава 37
Зак
Настоящее
Я пытался сосредоточиться на драке, но думал только об одном. Я был влюблён в неё, и её наняли убить меня – дважды. И я попался на эту удочку – дважды.
Перчатка попала мне в челюсть. Боль пронзила лицо, заставив меня отступить на несколько шагов. Я покачал головой и повернулся к Тони, пока мы кружились на мате.
Он подъехал на своем мотоцикле к парковке спортзала одновременно со мной и вызвал меня на поединок по кикбоксингу.
Антонио ДеМоне.
Брат Джованни и Франчески. Безрассудный. Незрелый. И официальная заноза в заднице Коза Ностры.
Как я мог отказаться?
Напряжение и подавленный гнев уже выплеснулись из него, и я понял, что ему, как и мне, необходимо было с кем-то подраться.
Кулак с силой повернул моё лицо в сторону. Я почувствовал привкус металла.
От Западного побережья до Восточного его на улицах называли “Нокаут Тони”. Помимо того, что никто и ничто не могли его нокаутировать, это прозвище также произошло от того, что он был одним из самых искусных бойцов преступного мира. Я никогда не слышал ни слова о том, чтобы кто-то его побил. Я был одним из немногих, кто мог выдержать хотя бы один его удар.
Я почувствовал привкус металла от его удара, и всё моё лицо пульсировало от напряжения. Но боль была приятной, она мне была нужна.
Не будь идиоткой. Если ты умрёшь, то будет невесело.
Ещё один удар, словно кувалдой, обрушился на мою челюсть. Я был рад этой боли.
Думаешь, мне нравится причинять тебе боль? Потому что мне это, блядь, нравится.
Удар пришелся мне в живот. Моя губа дрогнула в рычании, а пульсация в рёбрах усилилась.
Однако боль в груди заглушала все остальное.
Я сделаю с тобой все, что захочу.
Пот стекал по моему виску так же, как слезы по ее лицу.
Воспоминание о том, как она плакала, не выходило у меня из головы.
Я видел, как перчатка Тони летит в мою сторону. Вместо того чтобы пригнуться, я ослабил защиту. Я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как его рука остановилась в дюйме от моего носа.
Он усмехнулся и покачал головой, прежде чем отойти от меня. — Что с тобой, блядь, не так?
Я вздохнул и провёл рукой по лицу. — Хотел бы я знать.