Ангел в моей постели

Томас Мелоди

Он расправил ее накидку и натянул капюшон на ее волосы, чтобы уберечь от проливного дождя. – Ты не доказала, что я могу доверять тебе.

– Зачем же ты увел меня?

Позади в темноте она слышала шум. Крики раздавались все громче. Они прошли через двор, но она не могла ничего разглядеть. Затем они бежали под дождем вниз по холму, спотыкаясь и увязая в грязи.

На дне оврага их ждала Памела. Она держала под уздцы пару лошадей. В одной из них Виктория узнала Люцифера.

– Что она тут делает? – сердито спросила Памела.

Полковник

Фаради взял поводья Люцифера.

– Она едет с нами.

– Но не со мной, Фаради. У нас только две лошади.

– Значит, она поедет со мной. Памела вынула револьвер.

– Она не поедет с нами!

– Черт побери, что ты делаешь, Памела? – Отец сорвал с головы насквозь промокший седой парик. – Для этого у нас нет времени.

– Брось оружие, Памела. – За ее спиной стоял Йен с поднятым револьвером. Перекрывая шум дождя, он крикнул: – Клянусь, я выстрелю.

Памела не шевельнулась. Йен перевел взгляд на Викторию:

– Сожалею, что не добрался сюда немного раньше.

– О, пожалуйста, – усмехнулась Памела. Револьвер по-прежнему был нацелен Виктории в грудь. – Не лезь не в свое дело! Я убью ее, если не опустишь револьвер.

– Моя жена – предательница! – Рука Йена, державшая револьвер, дрогнула. Виктория увидела повязку у него на лбу. – Вчера ночью в подземном ходе я нашел ружье. Оно принадлежало моему отцу. Это она стреляла в вас. Неужели, черт побери, ты думала, что я не стану искать тебя, Памела? – крикнул Йен. – Куда ты денешься?

Не опуская револьвера, Памела обратилась к Фаради:

– Я не для того выполняла ваши приказания все эти годы, чтобы вы обманули меня, Фаради. – Памела взвела курок. – Она предала вас. И не поедет с нами.

Виктория шевельнулась, ее отец успел оттолкнуть ее в сторону, и пуля пролетела мимо. Виктория упала на оба колена. В тоже мгновение Люцифер встал на дыбы, его копыта замелькали в воздухе, и она увернулась от сокрушительных ударов его передних копыт. Высокая фигура отца возникла перед конем, не давая ему затоптать ее. Каким-то образом, даже прикрывая ее, Фаради не выпустил из рук поводья. Не сразу попав в стремя, он сел на коня.

– Садись! – крикнул он, протягивая Виктории руку.

Она взглянула на отца и при вспышке молнии увидела, как на его груди расплывается темное пятно.

– Не уезжайте, миледи. – Йен вырвал из руки Памелы револьвер. – Все кончено. Вы не должны этого делать.

– Мэгги, – услышала она голос отца. – Если останешься, ты никогда не будешь свободной. Я знаю, где сокровища.

– Ублюдок! – крикнула Памела Йену. – Убей его!

В отдалении Виктория видела свет фонарей, мелькавших на склоне холма. Она взглянула на Йена. Его револьвер лежал в нескольких футах от Памелы. Это было все, что он смог сделать, чтобы сдерживать свою жену.

– Когда Дэвид проснется, скажите ему... мне очень жаль.

Памела расхохоталась:

– Так кто же настоящий предатель?

Виктория схватила руку отца, и он помог ей сесть позади него. Он пришпорил

коня, и она ухватилась за отца так, словно от этого зависела ее жизнь. Его тело защищало ее от дождя и ветра, и она прижалась головой к его спине.

Сознание медленно возвращалось к Виктории. Она лежала на холодной земле под намокшими одеялами в полуразрушенном амбаре. Возле нее горел костер. Место было ей незнакомо, и когда вместе с притупившимися чувствами к пей вернулась память и она попыталась сесть, то обнаружила, что ее руки по-прежнему связаны. Все тело болело. Повернув голову, она увидела отца. Он сидел, опершись локтями о колени, и смотрел на нее.

– Ты проспала несколько часов. – Он налил кофе в помятую оловянную кружку. – Есть хочешь?

Опустившись перед ней на корточки, он поставил оловянную кружку с кофе, и Виктории показалось, что руки плохо слушаются его. Грим с лица он смыл и выглядел моложе своих сорока девяти лет. Волосы у него были темно-каштановые, как у Виктории, на висках седина.

– Я не хочу причинять тебе боль, – сказал он, прижимая к губам платок, покрытый красными пятнами. – Я скучал по тебе и предпочел бы, чтобы ты поговорила со мной, а не я с тобой. Я люблю тебя слушать. Я развяжу тебе руки, только дай слово, что не убежишь.

Она пошевелила пальцами и посмотрела в темноту за стенами амбара. Густые заросли деревьев с облетевшими листьями окружали заброшенную ферму, где они провели ночь. Два дня они продвигались по грязным сельским дорогам. Виктория не собиралась убегать от него, но уступать тоже не собиралась. Он, казалось, понимал это и смирился.

– О чем ты сейчас думаешь, Мэгги? – Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. – Когда-то ты любила со мной поговорить. Я помню тебя совсем маленькой.

Увидев, как Фаради бледен, Виктория поняла, что ему недолго осталось.

– Почему ты принял пулю вместо меня?

– Потому что у тебя медальон.

Сейчас у нее не было медальона, а он ничего ей не сделал.

– Ты лгун, отец.

Он прищурился, в глазах его появилась угроза, но тут же исчезла.

– Пожалуй, следует заткнуть тебе рот. – Он с трудом поднялся. На нем была другая одежда, не та, что накануне. Он хорошо подготовился к побегу. Но не избежал пули, которую Памела всадила ему в грудь.

– У меня нет для тебя одежды. – Он положил какую-то еду на оловянную тарелку. – Я ждал Памелу. Не тебя. Не думаю, что тебе впору ее платье.

– Ты как будто жалеешь, что ей это не удалось. Но ведь теперь тебе достанется больше сокровищ.

– Памела была близкой помощницей Кинли в последние месяцы. Мне будет ее не хватать.

– Почему ты убил Неллиса? – шепотом спросила Виктория.

– Он вычислил, кто ты, и, не зная, кто я на самом деле, собирался шантажировать Донелли. А Донелли быстро во всем разобрался. Увы, Неллис вышел из игры раньше, чем я рассчитывал.

Фаради поставил рядом с ней оловянную кастрюлю, пахнувшую подгорелыми бобами.