Ангел Габриеля

Радклифф Марк А.

16

На следующее утро все пришли вовремя и никто не мучился похмельем. Тишина в начале сеанса была непродолжительной. Ивонна огляделась по сторонам, подняла брови, пожала плечами и произнесла:

— Если мы здесь для того, чтобы говорить, то я могу начать… если кто-нибудь еще не хочет быть первым.

Все отрицательно покачали головой.

— Между тысяча девятьсот восемьдесят третьим и тысяча девятьсот восемьдесят восьмым годом, — приступила Ивонна к своему повествованию, — я заработала больше четырех миллионов фунтов на сделках с недвижимостью и потеряла большую часть этой суммы за два месяца тысяча девятьсот восемьдесят девятого. Конечно, такое случилось не только со мной, и, по правде говоря,

это ударило по мне совсем не так сильно, как по многим другим. Я хочу сказать, мне даже в голову не приходило пустить себе пулю в лоб или сделать что-нибудь в этом роде. На самом деле в глубине души я никогда не считала эти деньги своими. Наверное, это подспудное чувство и продиктовало все мои дальнейшие действия.

— Я слышал, ты запускала руку в кассу той фирмы, в которой работала, — заявил Кевин.

— Ну что ж, ты, наверное, любил посмаковать такого рода информацию, чтобы упростить себе работу. Но это, разумеется, неправда… — Она помолчала, а потом добавила почти радостно: — Хотя если смотреть на дело с их стороны, то все так и было.

— Эта информация давалась не для того, чтобы мне было легче убить, — пояснил Кевин. — Просто один человек сказал.

— В общем, мне все равно, — отмахнулась Ивонна, словно Кевин был для нее чем-то вроде липкой бумажки, приставшей к подметке туфли. — Как бы то ни было, я начала все заново. В течение девяностых я игнорировала интернет-революцию и позднее поняла, что поступила очень правильно. Если я не могла четко проследить потоки доходов, то о таком предпринимательстве не желала и слышать. Вместо этого я занялась издательским бизнесом, и это было, как я сама вижу, очень мудрым решением, по крайней мере с финансовой точки зрения.

— И что же было дальше? — спросил Клемитиус, явно получающий удовольствие оттого, что наконец начал налаживаться кое-какой настоящий разговор.

— Я стала выпускать деловые профессиональные журналы, которые обслуживали государственный сектор. Сперва это был журнал для преподавателей, потом к нему добавился журнал для медсестер, потом еще один журнал по сестринскому делу для тех медсестер, которые считали себя слишком умными, чтобы читать тот, первый, затем я создала журнал для социальных работников и так далее. На пике своей карьеры я владела одиннадцатью журналами. Вы, наверное, даже не слышали о них. Не все хорошо продавались, зато все приносили прибыль.

— И в чем же заключался трюк? — спросила Джули.

— В объявлениях о приеме на работу, — пояснила Ивонна. — Понимаете, ни одно из соответствующих государственных учреждений не является важным клиентом для крупных газет и журналов, печатающих рекламу, но все они нанимают большое количество служащих. И в конечном итоге их объявления о приеме на работу представляют собой практически неограниченный ресурс, оплачиваемый деньгами налогоплательщиков. И это было особенно важно в девяностые годы, когда во многих государственных учреждениях не хватало профессионалов высокой квалификации. Например, за один только девяносто шестой год я заработала больше денег, чем за все восьмидесятые.

— Наверное, ты была счастлива, — неуверенно предположила Джули. Сама она редко думала о деньгах. И о том, почему у некоторых вокруг денег вращается практически вся жизнь.

— А что, похоже? — невесело вздохнула Ивонна.

— Я говорил, что моя девушка медсестра? — произнес Габриель только потому, что он все время думал об Элли с тех пор, как попал в это место.

— Возможно, она читала мои журналы, — предположила Ивонна.

— Может быть, — отозвался Габриель с сомнением.

Ивонна замолчала, ожидая, что он разовьет эту тему, но Габриель не стал.

— Самое интересное то, что никто за все это время, ни единого раза, не осмелился предположить, что мы делаем нечто сомнительное с точки зрения морали.

— Что вы имеете в виду? — спросил Клемитиус.

— Мы наживали миллионы, паразитируя на бюджетных расходах.

— Вы просто продавали услуги, —

удивился Кевин. — Никто ведь не заставлял их покупать.

— В общем, да, можно сказать и так, почему бы и нет. Конечно, мы продавали услуги, на которые был спрос, но деньги, которые мы получали, были деньги налогоплательщиков, и простые люди отдавали их на медицину и образование, а они капали в карман мне, моим партнерам и — когда мы учредили компанию — держателям акций. Стоимость акций подкреплялась деньгами, изъятыми из государственного бюджета, что делало их очень выгодным капиталовложением, а потому они становились все более и более популярными, и в результате акционеры сделались чересчур жадными и начали давить на нас, побуждая обеспечивать еще большую прибыль, для чего требовалось свести содержательную составляющую журнала к минимуму, сократить штат, продавать все больше места под рекламу. Но никто никогда не задавался вопросом: а не занимаемся ли мы морально ущербной деятельностью?

— Что вы стали делать, когда задались этим вопросом? — спросил Клемитиус.

— Начала пить больше, чем нужно, — призналась Ивонна. — Это оказалось большой ошибкой, потому что, во-первых, стало причиной некоторых довольно неприглядных событий в моей жизни, а во-вторых, потому что дало моей компании предлог от меня избавиться. Они, правда, отделались от меня изящно: повысили по службе, то есть назначили исполнительным директором, что на деловом жаргоне обозначает пустое место. Жаль, что у них не хватило духу выгнать меня совсем. Тогда я решила выступить в роли менеджера проекта. Сперва я попыталась на вполне законных основаниях убедить мою компанию финансировать образовательные проекты, учредить награды, фонды, занимающиеся проблемами профессионального роста. В общем, заняться полезными делами. Таким способом мы смогли бы вернуть хотя бы часть получаемых нами денег тем, кому они на самом деле предназначались, и создать нашей фирме более позитивный имидж. Но наши идиоты не видели смысла, то есть прибылей, поэтому отвергли мои предложения.

Тогда я занялась деятельностью, которая шла вразрез с интересами моей собственной компании. Я вступила в переговоры с правительственными структурами и учредила несколько бесплатных веб-сайтов и бюллетеней специально для размещения там объявлений о приеме на работу. У меня имелись все необходимые контакты с нужными людьми, требующиеся для такого рода бизнеса. Вообще-то, многие давно негодовали по поводу того, что им нужно платить таким, как мы, лишь для того, чтобы укомплектовать штаты государственных учреждений и служб. Стоимость акций моей компании упала на сорок пять процентов. Я провела встречи с представителями профсоюзов и заключила с ними соответствующие соглашения. А в своей фирме никому не сказала об этом ни полслова. Семь месяцев я проделывала эту чертовски тяжелую работу, и никто ни разу не задал мне вопроса, чем я занимаюсь. Ведь я была неподотчетна кому бы то ни было.

Но каким-то образом они все-таки почуяли, откуда дует ветер. Это произошло примерно за три недели до того, как новая созданная мною рекламная сеть должна была заработать. Конечно, я знала, что рано или поздно они что-нибудь да пронюхают. Начальник отдела маркетинга ходил за мной словно привязанный. Как выяснилось, я в свое время наняла безвольного идиота. Но они оказались еще более грязными свиньями, раз наняли тебя, Кевин. Очень жаль. Мне бы очень хотелось быть там в первые месяцы работы сайтов и рекламных бюллетеней. Но к сожалению, я пропустила самый важный момент.

— Итак, — резюмировал Клемитиус, пытаясь быть как можно более любезным, — вы не кто иной, как своего рода современный Робин Гуд, — крадете у богатых, чтобы отдать бедным?

— Нет, — возразила Ивонна. — Просто устала сидеть на шее у государства да еще и получать за это похвалы. Господи, да если бы я была матерью-одиночкой, живущей на социальное пособие, меня бы все презирали, но меня за принятые от государства миллионы объявили кандидаткой на звание «Бизнес-леди года».