Анди. Сердце пустыни
Шрифт:
— Впрочем, — добавила, — дэвов можно отвлечь. Живыми. Правда, тела хватает ненадолго. А вас лишь двое.
Жарк громко сглотнул. Вытащил попавший платок в рот. Ругнулся. Спросил жалобно:
— А кровью, как прошлый раз, обойтись нельзя?
Девушка покачала головой.
— Дэва кровью лишь дразнить. Он не остановится, пока не возьмет все.
— Ха! Кто-то еще верит в дэвов? — нарочито громко осведомился Орикс. — Это ж детские сказки!
Жарк бросил на него благодарный взгляд. Приосанился, хотел было подтвердить,
Верблюды попятились от края. Мулы с дикими криками попытались удрать, и мужчины бросились успокаивать рвущихся с привязи животных.
— Лагерем станете в стороне, — принялась распоряжаться Анди, как только суматоха улеглась, — ночь их время. Не будем дразнить. Пойдем на рассвете. Пустыня пропустит проклятого, и –запнулась, — проводника. Остальные могут идти, если хотят умереть.
Желающих не нашлось. Лагерь разбили быстро. Для дерхов натянули шатры, и те улеглись в тени, пережидая жаркий полдень.
Стоны доносились и сюда, но тише. Жарк сначала вздрагивал, замирал, нервно оглядывался в ту сторону, потом привык и уже не подпрыгивал, как укушенный, заслышав леденящий душу звук.
— Как думаешь, там правда дэвы? — приблизившись, спросил шепотом, у наемника. Вспомнил данное самому себе обещание — не начинать разговоры с любителем персиков. Поморщился — и дня не прошло, как нарушил. Но до «персиков» ли, когда такой ужас творится?!
— Кто знает, — пожал плечами мужчина, добавляя: — Проверять я бы не стал.
— Истинная правда, но хозяин, — замялся Жарк, но все решил поделиться: — Я его матушке обещание дал, глаз с него не спускать.
— Ты сам слышал, что девчонка сказала. А глаз ты с него не спустишь. Сверху проводим. Может, нет там ничего. Походят и вернутся.
— Хорошо бы, — согласился Жарк. С сомнением посмотрел в сторону вероятного обиталища дэвов и решил подготовиться.
Анди ему ничего не ответила. Ирлан отмахнулся. К Ориксу он сам подходить не стал. И Жарк решил импровизировать.
— Соль, говорят, вредно. Можно чуток оставить и хватит. Еще с золой смешать. Ай, горячая. Все равно мало. Что бы еще такого добавить?
— Если ты решил потравить местную живность, то я тебя огорчу, ее тут нет.
Жарк с ненавистью взглянул на подошедшего Орикса. Он почти закончил круг из противодэвовой смеси вокруг лагеря. А некоторые… под руку. Линия неровной в конце получилась, точно кое-кто пописал.
— Хотя верблюдам нравится, — заметил наемник, указывая на лижущих камни животных.
— Ах вы! Темное отродье, — Жарк бросился отгонять наглую живность, потом плюнул — все равно сожрали, а больше нет.
Опустился на камни. Пригорюнился. И как теперь без защиты? Он туда соль, золу, крупы добавил. Жаль, землицы родной не нашлось. Но и без нее все работало бы, потому что главное — молитва.
— Тут кровь нужна, — заметили над головой.
Жарк поперхнулся
— Да не простая. Твоя лишь приманит. А вот та, чей хозяин душу темному продал, им не по вкусу будет.
И ушла. А раньше сказать было нельзя, когда он соль, да припасы тратил? Одним словом, троглодка, — и Жарк сплюнул от досады.
— Я не стану спрашивать, опасно ли это для меня.
Ирлан подсел к Анди на закате. Ужин был съеден, в теле ощущалась приятная сытость, и девушка раздумывала, не пойти ли спать. Завтра трудный день.
— Но хочу узнать, опасно ли это для тебя?
Анди вздохнула. Трудно с аргосцем. В пустыне не принято спрашивать у женщины, тяжело ли ей. Она делает то, что сказал мужчина. Но у троглодов свой путь. И в первую очередь женщина ее племени делает то, что говорят пески. Но все равно никто не спрашивает, по силам ли ноша? Идешь, пока идут ноги. Или пока поддерживает племя.
— Это опасно для нас обоих, — ответила, стараясь говорить мягко.
Пусть аргосец спит спокойно. Не стоит ему знать о том, что для снятия смертельного проклятия нужна смерть и смерть добровольная. Забавно было думать о том, что ее волновало сегодня утром. Как оказалось, переживала она зря. Пустыня ясно дала понять, что живой не отпустит и вряд ли согласится на другую жертву.
Нудук была права. Она не столь сильна, чтобы идти путем песка. Дерхов жаль. Но рано или поздно они найдут себе нового хозяина. Зато она вернет долг жизни аргосцу и снимет с него проклятие. А цена… не так уж и важна. Без племени, проданная в рабство, она должна была умереть много раз. Так стоит ли тревожиться из-за того, что смерть ее настигнет завтра? Определенно, нет.
— Я отдыхать, — встала Анди, посмотрела на Ирлана, впитывая взглядом черты его лица. А ведь он ей правда нравится. Иначе с чего бы сердцу биться сильнее? Даже жаль, что ее сын не будет на него похож, потому что никогда не родится.
— И ты иди. Завтра будет непростой день.
— Оружие? — спросил, поднимаясь, Ирлан.
— Нет, ничего. Раньше в святилище входили обнаженными, сейчас достаточно чистых мыслей и воды. Да, веревки с факелами.
— Рад, что вы изменили традиции, — пробормотал потрясенно Ирлан.
Анди скупо улыбнулась. Она бы не отказалась их вернуть… Но кожа аргосца слишком нежна — сгорит на солнце.
Свои мысли она оставила при себе, спросив:
— Проклятие может вернуться ночью, тебе сварить отвар?
— Нет, — отказался Ирлан, — я справлюсь.
О своем отказе он пожалел уже пару часов спустя, когда тело скрутила резкая боль. Кожа горела. И каждый нерв пылал. В итоге он проворочался и встал, стоило посветлеть краешку неба, а темноте смениться на серость.
Ничего. Невыспавшийся он злой. А злым будет проще совладать с дэвами или кто там его ждет на дне потухшего вулкана.