Анди. Сердце пустыни
Шрифт:
Разберемся, — решил, убирая в карман. Сейчас его волновало другое.
— Ты замерзла, — заметил, привлекая к себе. Обнял, удерживая с нежностью. Анди сначала напряглась — Ирлан почувствовал себя охотником, поймавшим в силки птицу, но потом расслабилась. Прижалась сама.
— Вестники, — проговорила невнятно, уткнувшись носом в его грудь, — приходят с той стороны. От них всегда холодно.
Ирлан был согласен — холод жуткий, но судя по всему, ему досталось немного, а вот девушка была точно из сугроба.
Она поднялась на цыпочки,
— Ты такой теплый, — выдохнула с тоской, и он не удержался. Приподнял за подбородок, второй рукой зарываясь в волосы. Наклонился, оставляя между ними крохотный зазор, и прошептал, ощущая неимоверное притяжение к мягким губам:
— Я в твоем полном распоряжении, моя леди, — а после коснулся их поцелуем. В голове вихрем промелькнуло, что платье на невесте обязательно будет из алого шелка, и пусть весь высший свет сточит языки от осуждения.
Они целовались долго. Самозабвенно. Избавляясь от холода и страха. В шаге бушевала буря, а здесь, в глубине пещеры, было относительно тихо.
Ирлан брал ее ледяные пальцы в свои руки, согревал их дыханием, целовал. Анди не возражала. Прижималась сама. Бормотала, что у него горячая, как у сына пустыни, кровь. Ирлану было все равно. Главное — гибкое тело в его руках. Мягкие губы в плену поцелуя. Стук сердца в ушах. И понимание, что эта женщина отныне принадлежит ему.
Когда они вернулись, их встретили напряженные взгляды. Орикс при виде припухших губ девушки одобрительно кивнул и вернулся к заточке ножа, а Жарк же осуждающе покачал головой, но высказываться не стал, лишь сурово, точно матушка при виде блудного сына, поджал губы и свел брови.
Но когда хозяин достал нож, уколол палец и капнул крови на бледно-голубой топаз браслета, не выдержал. Взвился с места.
— Господин, — побледнев, он хватанул воздух ртом, — вас тоже? В жертву? — горестно добавляя: — Моей кровушки не хватило?
— Успокойся, ничего страшного, — отмахнулся Ирлан, разглядывая камень, который только что впитал алую каплю, и та каким-то образом оказалась внутри кристалла. Покрутил браслет в руках — капля забегала по камню, чтобы потом прилипнуть к одному из краев, показывая примерно на север.
Занятный указатель, — подумалось Ирлану. Главное, чтобы к смерти их не привел.
— А можно мне? — протянул ладонь Орикс. Принял браслет. Поднес к костру, ощупал каждый изгиб затейливого узора и разве что на зуб не попробовал.
— Старинная вещь, — выдал вердикт, — такие сейчас не делают. Я не специалист, но могу предположить, что это золото высшей пробы. Только странно вставлять сюда топаз, пусть и крупный. Еще узор необычен для этих мест… Здесь явно угадывается якорь, а это похоже на волны и морские звезды. Ставлю свою руку, что браслет не отсюда.
Ирлан забрал браслет. Наклонился, прищуриваясь. Действительно похоже на якорь, но узор стерся. Не разобрать.
— А еще я слышал, что давным-давно здесь было море, — ни к кому не обращаясь,
— Это сколько лет назад было, — возмущенно заспорил Жарк, — с тех пор эта штуковина давно рассыпаться должна была. Кстати, откуда она у вас, хозяин?
— Купил по случаю на базаре, — легко соврал Ирлан, думая о том, из каких далей притащил браслет вестник.
— Значит, фанкийский. Или шарлинский, — подвел итог спору Жарк.
Ирлан надел браслет — сел плотно. Зевнул — ночь выдалась хлопотной, да и гул бури вдруг сделался усыпляющим, а главное — у него появился путь, спутницей же будет самая потрясающая, пусть и немного кровожадная женщина на свете.
— Всем спать. Выходим, как только стихнет.
Глянул в сторону укладывающейся девушки. Лечь бы рядом. Прижать к себе, обнять, снова вдохнуть неповторимый аромат пропитанной солнцем и маслами кожи, но ограничился тем, что укрыл ее вторым одеялом, да лег неподалеку, оставив между собой и Анди приличные пару шагов.
Жарк проследил за его маневром, насупился, поднялся и перенес свой тюфяк, демонстративно воткнув его между Анди и Ирланом. Еще и одарил многозначительным взглядом. Орикс, поднявший голову от седла, хмыкнул, как-то похабно ухмыльнулся и завалился спать дальше.
Ирлан пробуравил спину слуги негодующе недоуменным взглядом. И что это было? Его оберегали от рабыни или рабыню от него? Потом плюнул и тоже завалился спать.
Буря стихла внезапно. Оглушила тишиной. Ирлан аж проснулся. Полежал какое-то время, прислушиваясь к руладам храпа слуги — удивительно, но сегодня те не вызывали раздражения. Наоборот, от них веяло чем-то родным, домашним.
Ирлан ощутил приступ сдавливающей сердце тоски. Он так далеко от дома. Где-то в богами забытом месте. Успел столкнуться с песчаной бурей. Пережить встречу с вестником и получить подарок. Уйти от погони неведомых преследователей, хотя не таких уж и «неведомых». Размах, упорство — салгас явно приложил руку. Ну и самое главное — влюбиться. На местной дикарке. Прекрасное выходило приключение, чтобы рассказывать о нем внукам, сидя у камина в кресле. Осталось малое — дожить до того чудного момента. Для этого надо ни много ни мало найти источник, снять проклятие. И что-то подсказывало Ирлану — это будет не просто. Уж больно богиня любила здесь испытывать своих детей.
Путь песка… Ирлан назвал бы его путем крови и пота.
Приподнял голову, снял ладонь Жарка со своей груди. Последнее время слуга вел себя странно. Зачем-то избил Орикса, когда тот перехватывал отставшего верблюда. Теперь вот выдает себя за дуэнью при девице-хозяйке. Но хозяин, гм, давно уже познал прелести женской ласки. А предположить, что Жарк вдруг озаботился честью ненавистной ему троглодки, Ирлан не мог.
Орикс уже не спал, тоже среагировав на тишину за пределами пещеры. Вопросительно вскинул брови, мол, что дальше. Ирлан вздохнул — будить сладко спящее «воинство» не хотелось, но надо. И кивнул — подъем.