Анчутка
Шрифт:
Храбр молниеносно сообразил, что он не успеет добежать до дерева, где скрывается Некрас, а согнать криком — выдать себя и дать тому спокойно уйти, тем самым обрекая Сороку — верно он опять попытается её убить или навредить. И в конце концов, зачем она ему нужна — неужели Военег узнал её истинное происхождение? Храбр, не теряя времени, не прицельно пустил стрелу в сторону Олега под ноги Лютого. Сейчас нельзя убивать Олега — устроят облаву, а вот падение наместника вызовет особое внимание бояр и кметей — те точно спугнут стрельца, а вот у Храбра будет возможность поиграть с ним в салки. Но тот выстрелил почти одновременно
Лучник взялся с места. Храбра вскоре догнал Извор. Полянин нёсся не разбирая дороги, больше заинтересованный тем, кто бежит впереди. Вот и сейчас полетел с обрыва! Храбр же нагнал стрельца, когда тот, уже не имея сил бежать, пал на четвереньки, глотая воздух ртом. Услышав шаги сзади, поднялся, переползая через поваленное дерево, получил кибитью по загривку, что ошарашило. Потерявшись на мгновение, повалился ничком.
Храбр даже ни о чём не спрашивал Некраса — он хотел убить. Скинув колчан, накинулся на оглушённого сверху, отвесив тому пару полновесных ударов, чтоб сильно не сопротивлялся — тот закопошился, уже понемного очухиваясь. Потом зацепил его шею кибитью и удерживая двумя руками изогнутое древко, тянул на себя, уперевшись коленом в спину северского, давил. Давил сильно, а тот хрипел и дёргался. Его дыхание с трудом прорывалось сквозь сдавленное горло, на немного продлевая жизнь. Некрас хватался крючковатыми пальцами за кибить, пытался скинуть с себя оседлавшего его, потом лишь слегка толкался, суча ногами, и затих.
Шум близившихся бояр вынудил Храбра торопливо покинуть это место, оставив лук, зацепившийся тетивой за мертвеца. Потратив много времени на обход, он достиг берега реки к сумеркам, и носясь в поисках Сороки, лишь неподалёку от становища выхватил удаляющийся зад гнедки. Он изъелся мыслями о самом плохом, что могло случиться. Ему было просто необходимо знать состояние Сороки, а потом только, узнав что та не ранена, воспылать ревностью, вспоминая слова Креслава.
Пробраться на становище не было самым трудным — к загонщикам особо не присматривались. А вот ловчии сами вызывали у Храбра подозрения. Вскоре ему стало понятно от чего, когда заметил в редколесье, как те казнили черниговских — они умело орудовали ножами и чеканами, потроша черниговских бояр, напомнив Храбру бойню, когда те без колебаний вспарывали брюхо кабанчикам или оленям. За этим с каменной личиной наблюдал воевода, сидя на поваленном бревне и даже недовольно выругавшись, когда брызнуло в его сторону фонтанирующей из вены рудицей.
Всё это было ожидаемо — Военег сегодня решил сделать свой ход и верно над Олегом с сыном тоже занесён меч возмездия, но вместе с ними под угрозой и Сорока, к которой Храбр не смог подойти из-за приставленной охраны в виде Федьки и двух амбалов. Нужно было действовать без промедления!
Рукоять сакса Извора уже стала привычной для Храбра. Он шёл почти не крадучись — на становище было подозрительно тихо, ко всему прочему, крайне странным показалось и то, что возле наместничьей палатки было пустынно. Храбр решительно вошёл внутрь. Олег сидел на краю ложа и не глядя на того протянул руку.
— Лечец, быстрее дай мне вина, — растопырив пальцы уже мысленно обнимая серебряные бока своего кубка, и представляя, как терпкий напиток захмелит, а ноющая боль под тугими повязками немного стихнет.
Тем временем, лечец, лишь протиснувшийся сквозь щель сомкнутых пол, был крайне удивлён
Олег был не менее растерян. Он-то был уверен, что лечец уже давно вошёл в палатку и мог даже поклясться, что чуял всем своим телом, как тот прошмыгнул рядом. Поднявшись с ложа, он покрутил головой, но не выказал ни тени подозрения, даже скучающе зевнул для пущей наглядности.
– Поставь там, — указал рукой на стол, догадываясь, что его разум не помутился от боли, а в его походном жилище притаился незваный гость. Олег даже предполагал кто это, осталось только убедиться, что он был прав.
— Олег Любомирович, — начал мямлить тощий инок, немного раболепно согнув спину и заискивающе заглядывая в глаза, — ещё что-то нужно? Если нет, может…
— Мне уже лучше, — перебил того и сам желая остаться наедине с собой или, если это не плод его воспалённого разума, с незванцем. — Можешь идти к себе.
— Ну, тогда я пошёл, — отклонялся, но был тут же остановлен.
— Погоди, милок! А охрана где?
— Охрана? — сам удивился, не сразу и заметив её отсутствие. — Сейчас кликну.
— Стой. Пусть молодцы отдохнут — сегодня все устали, — добро улыбнулся, а потом сдержанно крухнул, садясь на стул возле стола.
Поегозил на месте, выбирая позу поудобнее, чтоб было видно походное ложе и того кто скрылся за вспухшимся пологом, который сейчас был собран и подхвачен шнурком. Сделал большой глоток и, блаженно крякнув от удовольствия, угрюмо протомил:
— Долго там стоять будешь?
33. Освободиться от клятвы
Наместник не спешил хоть как-то отреагировать, показуя пришельцу, что его присутствие обнаружили. Тот тоже томил ожиданием. Сделав большой глоток и блаженно гакнув от удовольствия, Олег угрюмо загудел в сторону вспухшего полога:
— Ну, долго там стоять будешь?
Полог возле ложа едва заметно покачнулся, показался грязный нос сапога и тут же воровато спрятался назад.
— Уже и не думал, что пригласишь, — послышалось снаружи, и в палатку вошёл Военег. В просвете между полами показался Гостомысл и ещё несколько бояр, ближников воеводы, следующих за ним, Извор с остальными остался снаружи. — Как твоё самочувствие?
— Твоими молитвами, брат — уже лучше, — отвлекая от незванца внимание Военега, Олег гостеприимно предложил ему вина, но тот отказался. — Плечо немного ноет, но это не причинит неудобства в дороге — с рассветом двинимся назад.
— А я к тебе с плохими вестями, брат, — последнее слово Военег особо выделил. — Думаю, нам здесь задержаться придётся.
— Что так?
— Дело одно уладит надобно.
— Дело?
— Не хотел тебя печалить в праздник, но тут до меня слух дошёл, что черниговские бояре крамолу чинят.
— С чего такие мысли закрались в твою голову? — попытался отшутиться Олег, но переменился в лице, а лёгкий озноб пробежал по его хребту, когда на корзно брата, схваченном на правом плече фибулой в форме морды волка, заметил кровавые росчерки, дополнившие собой витиеватые узоры на дорогой византийской ткани.
— Поговаривают, что в этом и ты замешен, — голосом давит, на Олега наступает, исподлобья зырит. Олега пот прошиб, оправдаться бы, да нет возможности.