Анархист
Шрифт:
Вырулив со двора, Дмитрий не спеша покатил по городу. Полдень, мероприятие заняло всего несколько часов. Есть время пообедать и подумать. Кабанов остановился у дома с вывеской «Кафе. Столовая». То ли название кафе «Столовая», то ли «кафе» или «столовая» - вроде для кого как, выбирайте сами. Судя по очереди на раздаче - «Столовая». Это и хорошо - экономнее, а если продукты одинаковые, зачем платить больше.
Дмитрий встал за бочкообразным парнем в синей майке и шортах - помесь гавайской рубашки и семейных трусов. Скошенный затылок, мясистая шея, мышцы спины
– Солянка есть?
Пока повариха наливала смесь колбасных обрезков в тарелку, Дмитрий читал надпись красными буквами на майке парниши: «Россия - кузница чемпионов!» Ниже шли имена и фамилии: Бикоев, Валиев, Альдиев, Лавоев. Вот по таким чемпионам и складывается образ россиянина у жителей дальнего зарубежья. А лет сто назад в чемпионах Поддубный и Шемякин ходили. Зато сто лет назад Махно также убивал полицейских, только рангом пониже.
Отобедав, Кабанов сидел в машине и вертел в руке телефон. Нажал кнопку включения магнитолы. Ретро FM. Знакомая музыка, голос с легкой хрипотцой и металлическим акцентом: «Ты найди мою потерю, Шерлок Холмс!»
– Ладно, послушаем, что клиент споет.
Дмитрий набрал номер.
– Елена Валерьевна, нужно встретиться. Это срочно.
– Если срочно, подъезжайте к «Фениксу»
– Хорошо, подъеду позвоню.
В три часа дня Дмитрий подъехал к офису «Феникс Трэвэл». Парковка на удивление оказалась свободной. В ряду иномарок веселым мандарином сверкал Сузуки СХ4. Катьке бы такую игрушку, мелькнуло у Кабанова. Он остановил свой карбюраторный пепелац возле японки, набрал номер Логиновой.
– Проходите в здание, я вас встречу.
В холле бдил охранник, при виде Кабанова поднялся со стула, выдвинул челюсть, сдвинул брови: «Аусвайс!» Ага, вот билет на балет!
– Дмитрий Петрович!
По лестнице, цокая каблучками, спускалась Елена Валерьевна в белой блузке, юбка чуть выше колен. Глаза-бриллианты блестнули в сторону охранника. «Ком, битте». Охранник сел на место, словно посетителя и не было. Кабанову снова стало неудобно за свои простецкие джинсы и кроссовки. Хорошо, одежда всегда Катиными и стиральной машинкой стараниями выстирана и пахнет свежестью.
– Пойдемте, - махнула рукой бизнес-вумен, - здесь в холле есть гостевая комната.
Гостей в «Фениксе» встречали достойно: дизайнерский столик, кожаные кресла, кулер в углу, кондиционер.
– Присаживайтесь. О чем вы хотели со мной поговорить?
О многом, подумал Дмитрий, усаживаясь, о бурной молодости, например, о внезапном отъезде.
– Открылись некоторые обстоятельства, - Дмитрий замялся, подбирая слова, - способные повлиять на судьбу вашего бывшего друга. Мне кажется, в прошлый раз вы могли больше о нем рассказать.
Логинова
– А мне кажется, это я должна решать, что рассказывать, а что нет.
Дмитрий вздохнул:
– Все верно. Только ситуация сейчас такая, когда мне надо знать, насколько дороги вам сын и друг.
– Что случилось?
– Логинова изменилась в лице. Бизнес-вумен превратилась в амазонку.
– Что с Олегом? Он давно перестал уходить из дома!
– Да, - согласился Дмитрий, - неумная постановка вопроса. Про Олега сказать ничего не могу, рад, что он сидит дома. Тогда вопрос, насколько вам дорог Вадим.
– Кажется, я поняла, - чуть расслабилась Елена, - Вадим снова превратился в Махно, и вы решаете, сдавать его властям или нет.
«Сдавать властям». Не амазонка - Маруся-атаманша. Дмитрий молча смотрел в глаза неординарной женщины.
– У вас есть сигареты?
– Свои не курю.
– отрапортовал Кабанов.
Логинова чуть призадумалась, хмыкнула:
– Получается, я тоже. Свои не курю.
Она откинулась в кресле, закинув ногу на ногу, поправила юбку.
– Хорошо, я расскажу, вы решите сами.
Он был непростым человеком. Всегда о чем то думал, один раз проговорился: стою на остановке... он даже разговаривал иногда лозунгами. Никогда не мог расслабиться, жизнь для него — борьба. Каждый день — сражение. Это я сейчас понимаю, что он был очень ранимым и добрым. Наверно отсюда и жажда справедливости. А еще он конечно комплексовал из роста, хотя эту проблему он сам себе придумал. Не такой уж и низкий он был, тем более с его фигурой и мускулатурой. Я уже говорила, расслабляться он не умел, любое удовольствие расщеплял на атомы — говорил, все продукты приносящие удовольствие затмевают разум. (что то подобное надо подумать).
– Самолюбие размером со вселенную, решимость и при этом комплексы.
– поставил диагноз Дмитрий.
– Нитроглицерин.
– Я нуждаюсь в услугах детектива, а не психолога!
– сказала Логинова. Она поджала губы, на несколько секунд закрыла глаза, вздохнула.
– Возможно, вы правы.
«Еще бы, - подумал Дмитрий, - мне ли не знать! У каждого свои комплексы».
– При этом он был, я бы сказала патологически честен. даже дорогу всегда на зеленый свет переходил. Говорил «только тогда страна станет великой, когда вырастет второе поколение тех, кто соблюдает элементарные правила дорожного движения».
– странный анархист. Хотя, может, отсюда и анархия — мать порядка, а порядок — есть порядок, как сказал Ганс, не пропуская без очереди пожилого еврея в газовую камеру.
– не смешно. Историю пишут победители. Советская, затем российско-капиталистическая пропаганда представляет анархию в виде пьяных матросов, неприятия дисциплины, грабежей, насилия. А Вадим трактовал так: анархия — средство, цель — порядок. Только тогда общество будет по-настоящему справедливым, когда порядок будет основан не на страхе, а на совести.