Анархист
Шрифт:
– Все ты понимаешь, только признать не хочешь, потому что в системе работаешь.
– ответил Кабанов.
– МВД превратилось в ООО по распилу бюджетных средств. Чтобы было чего пилить, нужно показать работу, оправдать доверие. Зарплату повысили, ментов в полицейские перевели, и все сразу стали профессионалами, хваткими, ловкими, культурными и непримиримыми. Прямо таки лучшей частью общества вдруг стали. Преступность дрожит, но растет, и это даже кстати - растут показатели раскрываемости.
Дмитирй следил, как загружается файл и говорил о наболевшем.
– Две трети в полиции шуршат бумагами по кабинетам. Согласен?
– Если
– согласился Юрий.
– Кабинет - отдел, начальник, зам, зам зама, один исполнитель. Он и по адресам и жуликов колет и отказные пишет.
– А по бумагам нужна строго положительная динамика. Ее, положительную, кроме как мухлежом, не выведешь. Отсюда косвенный вывод - на место начальника честный мент никогда не сядет, не позволят. Честный показатели снизит, при честном работать надо, а не ОПД левыми рапортами набивать. Поэтому начальниками практически автоматически становятся лентяи и прохиндеи. Вот отсюда и мелочное крышевание стоянок и жриц, мать их, любви!
Кабанов чувствовал, как горят щеки. Еще не отболело сердце за прошлое, хотя старался забыть обиды.
– Вай, какой умный! Может, у тебя ответ есть, почему такая жопа творится?
Дмитрий и раньше думал на эту тему, поэтому не раздумывая ответил:
– Система! Железобетонная вертикаль! Попробуй такую огромную страну в кулаке держать. Чтобы не бунтовали, не поубивали друг друга. Не дай Бог чего, перспектива - именно бессмысленный и беспощадный, причем резня без классовых различий! Вертикаль нужна для порядка, а как ее выстроить? там, наверху начальники не с других планет, знают, как показатели достаются. Я думаю, они цифры требуют и жопы дерут по нисходящей, чтобы выбить самостоятельно думающих, то есть могущих сомневаться в правильности решений. Остаются удобные, которые гарантированно выполнят любой приказ. А это стабильность и порядок, как им кажется.
– Тебя послушать, лицемерие в органах - это благо. А народ? А правда, в конце концов? Самого же попросили за то, что правды алкал.
– «Алкал».
– усмехнулся Кабанов.
– Слово-то нашел. Народ. Правда. Платит тебе не народ, а система. Народ, случись чего, тебе вместо благодарности за труд огурцов напихает по самые гланды. И правда, какой мы с тобой ее понимаем, не нужна никому. Кто его знает, может, мы правду неправильно понимаем. Так что, - Дмитрий вздохнул, - не хочешь таким нищебродом как я стать, не гони волну, делай, что можно, и живи для себя.
Караваев, сжимая руль, смотрел в лобовое стекло. «Файл «Видео из кафешки» скопирован 100 %». Кабанов вынул флешкарту.
– Держи.
– передал приятелю.
– Не загоняйся.
Позже Дмитрий сам толком не смог объяснить себе, что толкнуло, еще не просмотрев запись, спросить средство видеофиксации.
– Слушай, Юрий, одолжи регистратор на пару дней?
– Бери.
– Караваев выдернул штекер питания, дернул за присоску.
– У меня провод под панелью, сообразишь с питанием?
– Да уж как-нибудь.
– Придумал чего?
– Пока не знаю.
10
Занавески шевелил теплый ветер, тополиные листья купались в вечернем солнце. Катя прикрыла балконную дверь. «Насажали, умники, в свое время!
– возмущался Дима в июне.
– Озеленители хреновы! Рапортовали наверно, в райгоробкомы: выполнили и перевыполнили! Ля-ля, тополя! Пух в ноздри,
«Может, по-другому назовем?
– сказала тогда Катя, всматриваясь в выпученный живот.
– Игорь - Гоша. Кошачье имя какое-то!
– У тебя же кошачье, и ничего, всем нравится.
– парировал Дима.
– А он Гошиком только для нас будет, а для врагов - Георгием Победоносцем!
– Каких врагов?
– вздыхая, закатывала глаза будущая мама.
– У настоящего мужчины всегда будут враги!
Вот такой муженек, не поймешь иногда шутит или нет. А вот и он. Слух у Кати и в правду как у кошки - скрежет в замке еле слышный, так, наверно, воры в квартиры забираются. И Дима к себе домой - разбудить сына боится.
– Уже вернулся? Вечерняя смена отменяется?
– Катя обрадовалась. Лишний вечер муж дома побудет.
Лицо у мужа как медальный профиль, глаза из голубых стали серыми, почти как сталь. Такое происходит, когда он на чем-то сосредоточен.
– Что-то случилось?
– Случилось страшное.
Неизменная фраза, потом оказывается, например, что голубь машину испачкал или колесо спустило. Но не с таким выражением лица.
– Колись давай!
– выражение из лексикона бывшего опера, а ныне любимого мужа.
Муж хмыкнул, лицо смягчилось.
– Шухер в городе - похищен большой полицейский начальник.
– И ты переживаешь?
– губы у Кати сами растянулись в улыбке.
– За начальника?
– А то!
– поддержал Дима.
– Гоша спит?
– Спит, все хорошо.
– Я сейчас съем чего-нибудь и уединюсь с ноутбуком. Надо видеозапись одну просмотреть. Собственно, не одну, - уточнил зануда, - там много записей, так что...
– Понятно, ты сегодня не с нами.
Дима перекусил лапшой с котлетами, запил чаем. В этом отношении Кате повезло. Не то чтобы она не умела и не любила готовить, она сама к еде относилась спокойно, а Дима вообще воспринимал пищу как топливо для организма, на вкусовые качества мало обращал внимание. После ужина засел за ноутбук. Катя поглядывала из-за плеча: экран поделен на четыре части, какие-то люди ходят туда-сюда, качество ужасное, что там разглядеть можно? А Дима сидит, глаз не сводит, брови в одну линию, вертикальная морщина «попендикуляром» - умственный крест. «Палочки должны быть попендикулярны!» - цитировал кого-то Дима, занудствуя, про крест Катя сама придумала.
Уже совсем стемнело, она стелила постель, когда услышала из соседней комнаты:
– Вот оно!
Через минуту вошел Дмитрий:
– Я завтра с утра уеду, когда вернусь, не знаю. Будем на связи.
– Понятно.
– Катя вздохнула, почему-то разозлившись на Логинову.
Черный Фольксваген тронулся от знакомого подъезда. Кабанов пересек двор, сел в свою девятку. В верхнем правом углу лобового стекла мигал красный светодиод. Кабанов снял видеорегистратор, остановил видеозапись. Поворот ключа, девятка выехала из ряда автомобилей в двадцати метрах от того места, где несколько минут назад стоял фольксваген.