Аналог
Шрифт:
Глава 17
— У тебя, Сивый, первый прокол и какой! Что жить надоело?!
Чембаров ненавидящий, когда его назвают по кличке, посмотрел в затылок сидящему впереди человеку, как бойцовый пес с неохотой выполняющий команду «Фу». Сдержав волну гнева, разместился в кресле широко раскинув ноги и перевел дух, жадно проглотив несколько порций кондиционированного воздуха.
За годы необременительной подработки Семен Ипатович привык к тому, что встречи назначались в самых неожиданных местах. Кто из пришедших в кинозал на старый
— Они были рядом, я не мог рисковать, — наигранно оправдывался Семен Ипатович, — я же сообщил, что телевизор у Носа. Я заинтересовал его, сказав о завтрашней стоимости в два раза дороже. У него глаза загорелись. Почему вы не забрали этот чертов ящик?! Я никогда не подводил. Мне проблемы не нужны.
Впереди сидящий молчал. Чембаров не видел, как покраснело круглое с широкими порами лицо коренастого мужчины.
«Откуда же я знал, что эти БОМЖи исчезнут», — думал коренастый,- «какая мне разница у кого товар! У тебя, у БОМЖа или у другого БОМЖа. Я ждал сигнала. Куда мне тащить этот телик? А вдруг там бомба? Они сами промедлили, а я теперь виноват!»
Но вслух сказал:
— Если к тебе или еще к кому придут БОМЖи из этих «козлят», сообщить надо срочно! Когда выйдешь, купи сим-карту, выбросишь ее около третьей урны на аллее в парке за кинотеатром, запомни номер! По этому телефону и сообщишь.
По ряду проходила грузная женщина возраста соответственного выбранной ею картины. На экране Брюс Уиллис, измазав весь общественный туалет кровью, противостоял банде террористов захвативших заложников. С кем сравнивала себя — эта дама не составляло труда представить. Конечно же с женой главного героя. Копна крашенных волос, усыпанная кудряшками, отдаленно напоминала прическу Бонни Беделия.
«Нет у нас Холли Макклейн, а есть вот такие рязанские свиньи, потому и не будет никогда в этой стране Джонов Макклейнов», — подумал Чембаров и лишь удивился формами поклонницы Брюса Уиллиса, но не тем, что в зале занято всего мест двадцать, а она пробирается именно на задний ряд.
— Ой, музщчина, — с кокетством сказала женщина, — у меня место вон, там, — она вскинула руку, и Чембаров уперся взглядом в обвисший бицепс.
С нескрываемой, но и невидимой в темноте зала неприязнью, шпионская «лошадка» встал с места, когда женщина прошла, а Сивый занял свое кресло, коренастого уже не было.
«Тоже мне, Джеймс Бонд! — ехидно размышлял ветеран войны в Афганистане, — устроили погоню за телевизором. То ли дело «Хлыst».
Именно после операции по изъятию у душманов неизвестно откуда у них взявшегося свехсовременного оружия способного разгонять тромбоциты и лейкоциты до бешенной скорости, заставляя кровь буквально закипать, и получил Семен Ипатович кличку Сивый. Он выдержал удар «Хлыstа» и смог передать прибор тем, у кого столько лет болтается на крючке.
Семен Ипатович невольно провел шершавой ладонью по обожжённым венам на груди.
«Вот это было дело! Интересно, куда они дели „Хлыst“? Мощная штука. Не разу не встречал информацию о его применении. Разбрасываются
Находясь в воспоминаниях и наблюдая за подвигами Джона Макклейна, Чембаров не замечал, как грузная женщина изменилась — чешуйки ее объемного тела раскрылись, сканирование объекта, не прошедшего испытание, подходило к завершению.
Когда в «Крепком Орешке» отключили подстанцию и последняя дверь хранилища открылась грузная женщина, абсолютно совпадавшая комплекцией с Чембаровым, поднялась с места и незаметно покинула зал, унося всю самую точную информацию о приговоренном к смерти.
Да, он еще будет жить, но вскоре окажется на суде и несомненно подвергнется расщеплению. Административный сотрудник, вызвавший подозрение в первом мире и не прошедший испытание в прототипе не имел права на перерождение.
Договор подписывали все и только строгое его соблюдение позволяло избегать хаоса.
Автономная система информационного клонирования молнией пронеслась над территорией заброшенной военной части, где глубоко под землей Погон невольно сглотнул, представляя, как люди, ставшие за годы задания друзьями, не подпишут договор или еще хуже подпишут, принимая условие самого строгого наказания — Квантасмерти.
— Думаю, его можно выпустить, — сказал Сергей Яковлевич находящимся в напряженном ожидании Бате, Погону и Федоре.
Все собрались в основной лаборатории и все еще не оставляя надежды найти нужный уровень звука и частоту производили испытания.
— Что он тебе сказал? — спросил Погон.
— Ты когда научишься уважать старших? — спросил Юрий Викторович не так грозно как на складе, будучи Батей, а скорее весело.
Сергей Яковлевич улыбнулся. Ему было приятно наблюдать за теми, кто стал его родителями, друзьями, детьми — его прошлым и будущим. Ему было приятно, что появилась надежда.
— Он сказал, что ему все равно, кто мы, но он хочет доказать, что не дурак, и сам собрал транслятор.
— Значит, он нам не доверяет и пусть сидит, пока нам не понадобится! — отсек Погон.
— Вася, я тебя очень прошу, — оторвавшись от своего монитора и подняв очки, сказал Юрий Викторович, — ты рассуждай, я уже свыкся, с тем, что ты не воспитан и не соблюдаешь субординацию. Но очень тебя прошу, не озвучивай свои решения, как приказы!
— Юрий Викторович, — Погон тоже поднял взгляд от монитора и посмотрел на Батю, — я ...
Сделал паузу словно взвешивая напряжение и договорил:
— Осознал. Был не прав! — и снова занялся трехмерной клавиатурой.
Никто не понял, говорит он серьезно, как подчинённый или просто, чтобы сгладить конфликт.
В лабораторию вошли Антон и Костя.
— Юрий Викторович, — обратился Сыч к Бате, — вы должны на это посмотреть!
Все оставили свои занятия и вопросительно смотрели на вошедших. Антон кивнул Косте и тот стал снимать с себя рубашку, бросив ее на пол, отошел в сторону, закрыл глаза и раскинул руки. Так он простоял пару минут в абсолютной тишине.