Анафема
Шрифт:
– Соласионские солдаты.
– Он забрался на кровать рядом со мной, и его массивное присутствие в непосредственной близости заставило защемиться каждый нерв на моей коже.
Когда он выключил лампу, свет в комнате погас, и остались только серебристые полосы лунного света, проникающие через окно.
В комнате воцарилась тишина, и слышно было только мое неровное дыхание.
– Похоже, им тоже не понравился мой язык, — сказал он, нарушив затянувшуюся тишину между нами.
В темноте я улыбнулась.
–
– Возможно. Хотя, осмелюсь сказать, твой язык острее моего.
– Его комментарий заставил меня усмехнуться.
Между нами снова воцарилась тишина.
– Я нервирую тебя, лежа здесь?
Приятный тембр его глубокого голоса определенно не успокаивал буйную стаю бабочек в моем животе.
– Нет, — солгала я.
– Ты когда-нибудь спала с мужчиной?
Этот вопрос вызвал прилив жара к моим щекам и раздражение.
– Если тебе нужно знать, то нет. Я не спала.
– Хорошо.
Нахмурившись, я отвернулась.
– Хорошо?
– Да, — сказал он небрежно и, переместившись на кровати, коснулся моей ноги своей массивной ногой.
Я снова повернулась, размышляя над его словами гораздо дольше, чем следовало бы. Прошло почти две минуты, прежде чем любопытство заставило меня спросить: - Почему это хорошо?
Он вздохнул.
– Ты всегда должна требовать объяснений?
– Да. Мне нравится ясность мыслей. Почему ты так нерешительно отвечаешь?
– Я не нерешителен.
– Ну, ты не отвечаешь.
Из его груди раздался рык.
– Потому что я ревнивый ублюдок, который не может смириться с мыслью, что ты лежишь рядом с другим мужчиной. Этого объяснения достаточно?
Я и представить не могла, что он скажет что-то даже отдаленно похожее на это. Я сжала губы, но не смогла сдержать улыбку, которая тянула уголки моего рта. Потому что, как бы жалко это ни было, мне нравилась эта игра в перетягивание каната между нами. Напряжение, которое заставляло меня постоянно гадать.
Я прочистила горло, избавляясь от улыбки.
– Ты так ревнив, что пытался убить меня той ночью, когда пришел в мою комнату, пока я спала.
Он выдохнул с усилием.
– Да.
– И почему ты не довел дело до конца?
– Ты разочарована, что я не стал твоим убийцей?
– Мне просто интересно, почему.
– Ты хочешь знать правду?
– Всегда, да.
– Твое храпенье.
– Что?
– Мои щеки покраснели.
– Я не... Я не храплю.
– Храпишь. В ту ночь было ужасно. Я испугался до смерти.
Я сжала губы, наполовину уткнувшись лицом в подушку, чтобы скрыть смех от такого образа.
– Ты смеешься. Я чувствую, как дрожит кровать.
–
– Я... не храплю.
– Мой тон отказывался быть серьезным, как бы я ни пыталась сдержать смех.
– Честно говоря, я бы не удивился, если бы из твоих ноздрей пошел огонь.
Хриплое хихиканье заставило меня повернуться к подушке, и слезы навернулись на глаза.
– Я верю, когда ты говоришь, что видишь мертвых. Этот шум точно разбудил бы их.
Даже подушка не смогла полностью подавить хохот, который вырвался из меня.
Он усмехнулся, и тогда я поняла, что впервые слышу, как он действительно смеется. Этот звук, такой глубокий и неожиданный, отвлек меня от моего собственного.
Смех снова стих. Как странно было найти хоть каплю веселья, когда мир вокруг нас, казалось, рушился. Мои мысли вернулись к разговору с Элоуэн и к тому, что Алейсея, скорее всего, мертва.
– Зевандер?
– Да.
— Может, нам стоит вернуться в Никстерос завтра. Я... Учитывая положение дел. Я просто не могу представить, что Алейсея... Я не смогла это сказать. Конечно, я знала, что она сильная, но я просто не могла представить, что она выжила в таком мире. — Я не хочу сдаваться... — Мой голос дрогнул, и я прочистила горло.
– Если она жива, Маэвит, то это по милости богов. Ни один смертный не имеет шансов против Кадавроса.
– Но если есть шанс?
– Подожди до утра, чтобы принять решение. Если, конечно, сегодня ночью не разразится ад.
Я моргнула, чтобы сдержать слезы, и кивнула.
– Хорошо, тогда подождем до утра.
– Обернувшись, я вздохнула с облегчением.
– Спасибо, что пришел за мной.
– Мысль о том, что я была там одна, вызвала у меня еще больше слез.
Наступила долгая пауза.
– Не за что.
В комнате снова воцарилась оглушительная тишина, и я лежала, глядя на глинобитные стены, от которых исходил запах земли.
Зевандер сдвинулся позади меня, и его массивное тело толкнуло меня. Я наклонилась назад к нему, и когда что-то коснулось моей спины, мое тело напряглось. Я вздрогнула и ударила ногой по его бедру.
– Ой! Прости, — сказала я, придвигаясь ближе к стене.
– Ты не носишь нижнее белье?
Нахмурив брови, я повернулась в сторону.
– Ты намеренно дотронулся до меня?
– Не намеренно.
– Краем глаза я видела, как он подложил руку под голову.
– Хотя не могу сказать, что сожалею об этом.
Я провела языком по задним зубам, слегка раздраженная и совершенно смущенная.
– Ну, я не намеренно не надела его
– Ты не намеренно не надела его?