Анафема

Лейк Кери

В моей голове мелькнуло нежелательное изображение Изгоняющего, и по моей спине пробежал холодок. Я зажмурила глаза, пытаясь избавиться от этого образа, боясь, что мой разум легко материализует это ужасающее видение. Когда я снова открыла глаза, мышь выбежала из-под моей кровати к кровати Алейсея, и я вздохнула с облегчением.

Тем не менее, я поспешила выйти из комнаты и спустилась по лестнице на первый этаж. Дверь в подвал была открыта, и я покачала головой, не желая туда заглядывать. Не будь дурой. Вместо этого я направилась к входной двери.

Что-то ударило

меня по затылку, и я ощутила взрыв звезд и резкую волну боли. Давление в черепе и пазухах усилилось, зрение стало расплывчатым. Я покачнулась, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, и, пока комната кружилась вокруг меня, я искала что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, чтобы снова обрести равновесие.

В центре тошнотворного вихря высокая тень наблюдала, как я падаю на пол.

ГЛАВА 56 МАЭВИТ

Кап. Кап. Кап.

Острая боль пульсировала в моем черепе. Я стонала и морщилась от боли. Холодно. Так холодно. Неумолимая дрожь пронизывала мои кости, мое тело не могло согреться.

Пронизывающий холод заставлял все мышцы дрожать без остановки. Ужасный запах, похожий на запах гниющего зверя, ударил мне в нос, и я открыла глаза, увидев за стеклом деревянные балки и мелькающие на них тени. Окружающие стены сжимали меня в удушающем объятии.

Капля за каплей.

Ледяная коробка. Так мы с Алейсея называли ледяную шкатулку, которую дядя Феликс использовал для демонстрации и хранения тел перед бальзамированием.

Пронизывающий холод все глубже впивался в мою плоть.

Над моей головой лежало около тридцати фунтов льда, разбросанного по металлической крышке с отверстием, через которое можно было видеть. Лед был закрыт деревянной крышкой со стеклянным щитом, который часто был заперт на замок.

Я задыхалась и толкала металлическую панель над собой.
– Помогите! Помогите!
– В пальцах рук и ног разливалась ошеломляющая боль. Но хуже всего было то, что я испытывала сильный страх перед замкнутыми пространствами, и я чувствовала, как мурашки бегут по груди, а паника проникает в мою голову.

Огонь пронзил мое запястье, когда я сильнее ударилась о крышку гроба.
– Помогите!

Тень промелькнула мимо, и я затихла, дыша неровно, вглядываясь в стекло в поисках того, что бы это ни было.
– Дядя Феликс?

Фигура медленно вышла в поле зрения стеклянного щитка, и мое сердце замерло в горле. Половина его лица выглядела так, как будто она расплавилась, словно лицо капитана, которого Морос приковал цепями в своем подвале.

Ничего, кроме бледной кожи, похожей на чистый холст. Его шея укоротилась, голова слилась с плечами, и я едва разглядела что-то, напоминающее длинные, тонкие паучьи лапы, торчащие

из его спины, теневые конечности, видневшиеся над его головой. Размоченные губы выглядели так, будто их кто-то откусил, обнажив скелетные зубы. Он постучал пальцем по стеклу, обнажив кость, как будто что-то откусило кожу и плоть там.

Я выпустила душераздирающий крик, и он, дернувшись, ударил кулаком по ящику, выпустив рык. Я дышала неровно, когда он снова скрылся из виду, и мой разум закружился в хаосе, пытаясь представить, как я могу сбежать.

При щелчке, который я приняла за замок, деревянная крышка отскочила, и мой желудок скрутило от напряжения и ужаса.
– Нет, — прошептала я. Я изо всех сил пыталась удержать металлическую крышку закрытой, пока какая-то сила тянула меня вперед. Используя всю свою силу, я схватилась за крышку, покрытую льдом, настолько холодную, что по моей руке пробежала белая горячая боль.

Дядя Феликс зарычал и ударил кулаком по моим пальцам.

Я вскрикнула, когда разрывающая боль пронзила мою руку, и я сжала пальцы на груди. Лед с грохотом упал на пол, когда он срывал металлическую крышку, и я с ужасом уставилась на него, впитывая все его уродства. Обнаженные ребра на половине его груди, бледное и костлявое тело, как будто он голодал месяцами. И его обнаженные гениталии, свисавшие между бедрами.

Он наклонился надо мной и провел своим изжеванным пальцем по моей щеке, нежно лаская меня, но все мое тело дрожало от холода и страха. Его рука опустилась ниже, к лифу моего платья.

Слезы наполнили мои глаза, и мои мысли вернулись к той ночи, когда я застала его ласкающим труп ливерийской девушки. Он провел своей мутировавшей ладонью по моей груди, и я стиснула зубы.

– Нет!
– Я оттолкнула его руку.

Из него вырвался ужасающий рык, заставивший его костлявые ребра задрожать, и этот звук пробежал по моему позвоночнику. Он схватил меня за волосы, и жгучая боль пронзила мою кожу головы.

Один сильный рывок почти выбросил меня из гроба, но я уцепилась за его край, борясь с ним. Я ударила его по рукам, пытаясь ослабить его хватку, но это только разъярило его, и он зарычал и заскрежетал зубами.

– Дядя Феликс! Перестань! — закричала я, борясь с ним, пока не выпала из гроба на пол. От удара он ослабил хватку, и я отскочила назад, заметив состояние его ног, кости которых торчали в странных местах, словно они были сломаны.

Он пошатываясь набросился на меня, и я инстинктивно подняла руку, представив себе глиф костей. Но ничего, кроме кучи костей, которые разлетелись по полу, не произошло.

Дядя Феликс на мгновение уставился на них, и, пока он был отвлечен, я поднялась на ноги и отступила назад. Он шатаясь приблизился. Еще ближе.

Отчаянно пытаясь сбежать, я оглядела комнату в поисках места, куда я могла бы убежать. Ничего, кроме стен с образцами и странными жидкостями, и его гротескных инструментов, которые, как я предполагала, он планировал использовать на мне. Единственный выход был за его спиной.

Я должна была как-то пройти мимо него.

Он снова пошатнулся, и я подняла ладонь, чтобы начертать глиф аериз. Невидимая сила отбросила его назад, ударив о соседнюю стену.

Воспользовавшись моментом, я бросилась к двери, перепрыгнув через него.