Амулет смерти

Жиров Александр

– Мутант? – Кофи наморщил лоб. – Это, кажется, из биологии.

– Присаживайся давай… Катька, тащи салат… Да, из биологии. Мутант – это человек, который очень сильно отличается от нормы. Например, с шестью пальцами на руке.

Кофи не нравилось, когда в русском языке появлялись новые слова. Неологизмы. Он был уверен, что для обозначения всего на свете вполне достаточно старых слов.

Лексикон его родного языка состоял из пятисот слов, не считая нескольких тысяч французских заимствований. Примерно по пять сотен русских слов узнавал Кофи ежегодно,

но неизвестных слов от этого меньше не становилось. Русский язык был неисчерпаем.

Однако сейчас Кофи был заинтригован:

– Разве почтальонами работают только люди с шестью пальцами?

Брат с сестрой захохотали.

– Дорогой Кофи! – Борис поднялся, спешно стирая с лица улыбку. – Разреши нам помянуть твоего деда. Мы с Катей знаем, что это был самый близкий тебе человек. Знаем, что он заменил тебе и отца, и мать. Пусть земля ему будет пухом!

Катя отдернула свою рюмку:

– Нет-нет, Кофи, русские не чокаются, когда поминают. Чокаются, когда пьют за здоровье, а не за упокой.

Борис взял с тарелки кусочек сыра, сунул в рот, придвинул тарелку к другу:

– Закусывай давай. Сколько деду летто было?

Зажевывая ледяную водку, Кофи ответил:

– Точно никто не знает. Дед родился очень давно. В бенинских деревнях тогда не знали календаря. Кое-где было принято высаживать пальмовую косточку, когда рождался ребенок. Тогда в год смерти можно было спилить пальму…

– И узнать по годичным кругам, сколько лет прожил человек! – догадался Кондратьев-младший.

– Ну и догадливые эти белые люди! – Кофи покачал головой и продолжил: – Иногда высаживали несколько косточек, чтобы можно было время от времени установить возраст. В моем родном языке выражение «спилить пальму» имеет второй смысл – «умереть».

– Ну так сколько колец было на спиле пальмы твоего деда? – напомнила Катя.

Кофи положил в рот ломтик колбасы.

Нигде в мире такой вкуснятины не делают.

Вареная колбаса! Поистине гениальное открытие великого русского народа. Как он истосковался по вареной колбасе! Пускай и состоит она из крахмала, соли, туалетной бумаги и вкусовых добавок, как утверждают сами русские.

– Видите ли, ребята, пальмы, которые растут вместе с человеком, – очень ненадежный хранитель информации о возрасте. Пальмы гибнут от ураганов, наводнений. Их вырубают чужестранцы. Мой дед рассказывал, что, когда он, будущий вождь, родился, посадили сразу десять пальм. Он пережил их все. В деревне думают, что ему было от семидесяти до девяноста лет.

– Ничего себе разбежка в двадцать лет! – воскликнул Борис. – Неважно у вас там дела со временем обстоят.

– Да, – серьезно сказал Кофи. – В тропиках времени нет.

Борис, не забывая о роли хозяина, вновь наполнил рюмки. Встал. Навис над столом.

– Внимание! – сказал он. – Дорогой Кофи! Разреши на этот раз выпить за твое благополучное возвращение на землю великой России.

– Чокаться можно, – подсказала Катя деревянным голосом суфлера.

Кофи тоже вскочил. Господи, как хорошо! На глаза наворачивались

слезы, поэтому он промолчал. Чтоб не заметили. Здесь не африканская деревня. Здесь мужчинам плакать не положено. Он благодарно кивнул и прикоснулся к рюмкам Кати и Бориса. "

Ледяная водка обожгла пищевод. Зазвенели стаканы с лимонадом. Заскрипели вилки.

– Ах, я и забыл! – Кофи вскочил со стула и метнулся в прихожую. – Гостинцы! Из Западной Африки!

Катя захлопала в ладоши:

– Ой, как интересно!

– Ну-ка давай посмотрим, что он там привез. Может, спичечный коробок с мухами цеце.

– Это тебе, – молодой вождь протянул Кате странного вида пакет, перевязанный странного вида бечевкой.

– Какая тяжесть! Что там?

– Разверни посмотри… А это, Борька, тебе.

– Экзотика, блин, – пробормотал Борис, вертя в руках еще один странного вида пакет.

– А это для общего пользования, – сказал Кофи, выкладывая на стол еще два странных пакета и не менее странный кувшин.

– Боже мой! – раздался Катин голос. – По-моему, это украшения африканской женщины… Нет, не может быть.

Это весит несколько килограммов!

– А во что завернуто, ты хоть поняла? – воскликнул Борис, справившись со странного вида бечевкой. – Это же натуральный пальмовый лист! Должно быть, и бечевка из натуральной пальмовой пеньки…

– Точно! – в восхищении закричала Катя. – У них вместо бумаги или полиэтилена пальмовые листья!

– Я родился в доме, где стены и крыша тоже были из пальмовых листьев, – скромно заметил Кофи. – Сейчас, правда, таких домов не осталось.

– Мать честная! – сказал Борис. – А эт-то что такое?!

Он держал в руке повязку с сотнями торчащих из нее толстых нитей. Катя догадалась раньше брата:

– Да это же мужской головной убор!

Верно, Кофи? Какая прелесть… Надевайка…

Спустя полминуты Борис Кондратьев стоял в зелено-желто-красной головной повязке, над которой высоко колосился пышный султан из разноцветных хлопковых нитей.

– Это не просто мужской головной убор, – пояснил Кофи. – Это праздничный убор воина! Тебе очень к лицу.

– А это, это из чего? – Катя прыгала от нетерпения.

– Это из разноцветного хлопка. Белым людям удается вырастить только белый хлопок. А у нас в тропиках растет хлопок розовый и голубой.

– Друзья, я хочу водки. Хочу прямо в африканском боевом уборе, – объявил Борис. – Сперва выпьем за здоровье нашего гостя, а потом продолжим изучение гостинцев. Катька, надень хоть что-нибудь!

Катя просунула голову в ожерелье. Оно представляло собой кованое железное кольцо, на котором болтались чьи-то огромные зубы.

– Простенько, но со вкусом… За тебя, Кофи!

– Спасибо, но что все за меня да за меня, – смутился Кофи. – Давайте уж за вас…

Брат с сестрой замахали руками.

– Когда тост произнесен, уже нельзя переигрывать, – сказал Борис Кондратьев и осушил рюмку. – Ну-с, а теперь займемся вот этим.

– Должно быть, жрачка, – предположила Катя, морщась от водки.