Амулет смерти
Шрифт:
Который сейчас где-то далеко и не подозревает о том, что стал отцом.
«Или подозревает? – смутилась вдруг дочь вождя. – Разве бог может чего-либо не знать?»
Оторвав глаза от обедающего Кофи, она увидела перед собой Каллу. Лицо главного колдуна было перемазано бурыми полосами крови поверх белой праздничной раскраски. В руках он держал глиняное блюдо с похлебкой. Одуряющий аромат наполнил пальмовый дом вождя.
– Я узнал, что ты стала женщиной, и принес тебе праздничной еды, – ласково сказал колдун. –
Антилопы покинули свои лежки и пустились в путь.
Колдун опустился на колени и поставил блюдо на пальмовый лист рядом с ложем. Рот Зуби немедленно наполнился слюной. Благо влага вновь появилась в организме.
Однако она не могла есть, пока не насытится маленький Кофи. Боялась, что горячие капли бульона обожгут нежное тельце. Пока она могла лишь глотать.
– Спасибо, Каплу, – благодарно и даже растроганно ответила Зуби. – Я очень хочу есть. Мне теперь нужно есть за двоих.
Ты очень хорошо сделал.
Сердце колдуна затрепетало. Он выхватил хлопковый цветок, который прятал за спиной, и протянул дочери вождя.
«Зачем он принес это?! – изумилась она. – Хлопковый цветок символ сватовства. Его предлагают той, которую хотят взять в жены! Неужели колдун…»
– Зуби, – выдавил из себя Каплу. – Не откажи, будь моей женой.
Хлопковый цветок дрожал в его руке и все тянулся, тянулся, тянулся к Зуби. Колдуна, как и положено, в деревне побаивались. Принять из его рук пищу считалось хорошим знаком, еда таким образом как бы освящалась.
Но представить себя с этим мрачным человеком на хлопковом поле, там, где был зачат маленький Кофи, дочь вождя не могла.
В растерянности посмотрела она на ребенка. Он уже израсходовал на сосание почти все силы и лишь вяло причмокивал.
Правая щечка была залита молоком.
Зуби осторожно отняла ребенка от груди и положила рядом с собой на постель.
Каплу не шевелился. Понимал, что у молодой матери заняты руки.
Но вот руки освободились. Глаза колдуна сузились. Он не мигая смотрел на Зуби и требовал про себя: «Возьми цветок! Возьми цветок! Я приказываю тебе взять цветок! Даю установку взять цветок!»
От неожиданности Зуби не могла проронить ни слова. Стоит ей принять хлопковый цветок, и она должна будет переселиться в пальмовый дом главного колдуна.
Есть, пить, спать и работать рядом с этим человеком.
Память вытолкнула на поверхность светлый образ капитана Кондратьева. Это прибавило молодой женщине решимости.
Нет, нет и нет! Ни за что! Вот ее первый, ее любимый, ее единственный мужчина. Она знает законы предков. Ее никто не может принудить жить с нежеланным мужчиной.
Будь Зуби постарше, она бы попробовала отыскать более вежливую форму отказа.
Но в семнадцать
Это называется юношеским максимализмом.
Женщина схватила хлопковый цветок и отшвырнула его в сторону.
Теперь дар речи потерял главный колдун. Ну если бы она просила дать ей время подумать. Ну если бы сказала, что слишком слаба после родов, чтобы принимать такие непростые решения. Он бы все понял. Он готов подождать.
Но она отвергла его любовь с позором.
Не проронив ни слова! Отбросив подальше от себя самый чистый символ народа фон!
Следовательно, не оставив никакой надежды. Законы предков просты, но суровы. Он же помнит ее вот такусенькой. Точь-в-точь как этот комок плоти, ее сын!
Каплу стоял как громом пораженный.
Слезы наворачивались ему на глаза. Нет, этого она не увидит. Его любовь не увидит, как он плачет. Этого никто никогда не увидит!
Колдун резко повернулся и вышел вон.
Зуби с облегчением посмотрела ему вслед и стала есть.
Влюбленный колдун постарался на славу. На блюде дымились не жалкие четыреста граммов. Здесь было не меньше килограмма вкуснейшей отварной бычатины.
Плоской деревянной лопаточкой дочь вождя вылавливала разваренный ямс и крупно нарезанное мясо.
С трудом приподнимая тяжелое блюдо слабыми руками, подносила его к губам и пила бульон. Жирный отвар стекал по подбородку, повторяя путь той струйки крови, которая вытекла несколько часов назад, когда от невыносимой боли Зуби прокусила губу.
О, об этих ужасных мучениях ей вовсе не хотелось вспоминать. Казалось, не ее тело так страшно страдало совсем недавно.
Не может этого быть: вынести такую муку и остаться в живых!
19
На площади шел пир горой. У котлов непрерывно раздавали деликатесную похлебку. Сотни черных рук деревянными лопаточками выуживали с глиняных блюд ямс и мясо. Люди причмокивали от удовольствия совсем как крохотный Кофи, сосущий материнскую грудь.
Вождя Нбаби главный колдун нашел в самой гуще пирующих. Нбаби считал себя подлинно народным лидером и всегда старался находиться среди простых людей.
Лицо старика лоснилось от жира.
Встретив ищущий взгляд Каплу, вождь спросил, не переставая жевать:
– Чего тебе, Каплу? Почему ты не разделяешь праздничную трапезу со своим народом?
– Есть небольшое дело, Нбаби, – сказал колдун, с трудом перекрикивая гул голосов. – Я не отниму у тебя много времени.
Убедившись, что колдун не отстанет, вождь неохотно поднялся с земли. Его услужливо поддержали под локоточки два черных амбала. Они служили вождю одновременно деревенской милицией, президентской гвардией, вышибалами, телохранителями и просто лакеями.