Аминта
Шрифт:
Поистине, законы, по которым
Своим отвека управляет царством
Амур, - не жестоки! Его деянья,
Что мудрости исполнены незримой,
Напрасно осуждают. О, с каким
Искусством по неведомым путям
Ведет он человека, чтобы в рай
Любви его привесть, - и там его
Он окружает радостью, тогда как
Лишь
Так и Аминта горестный вершины
Достиг блаженства, бросившись с обрыва.
Счастливец! И тем более ты счастлив,
Что мнил дотоль себя несчастней всех
И мне питать надежду, значит, можно,
Что все же та красавица, в улыбке
Которой скрыт жестокости ее
Клинок смертельный, - можно лишь мечтать,
Что состраданьем истинным она
Сердечные те раны исцелит,
Которые притворным милосердьем
Давно уже она мне нанесла.
Хор.
Сюда идет Элышно мудрый. Он
Так об Аминте говорит, как будто
Тот жив и даже счастлив. Как судьба
Влюбленных жестока! Иль он, быть может,
Считает, что влюбленных счастье в том,
Чтоб пробудить в груди любимой жалость
Своею смертью; значит, ты, Эльпино,
Любви блаженством это называешь!
Того же ты желаешь и себе?
Эльпино.
Да успокойтесь же, друзья. Известье
О том, что нет в живых Аминты, ложно.
Хор.
Ужели это верно? Как ты нас
Утешил! Так неправда, что с обрыва
Он бросился?
Эльпино.
Нет, правда; но счастливым
Его паденье оказалось. Ныне
Покоится в объятиях он нимфы
Возлюбленной, что столь же милосерда
Теперь к нему, сколь ранее была
Немилосерда. Слезы на глазах
Она его прекрасных осушает
Своими поцелуями. Теперь
Иду я за Монтано, чтобы к ним
Его привесть; ведь лишь его согласья
Недостает, чтоб навсегда скрепить
Союз их.
Хор.
Одинаковы года их,
Как и желанья. Добрый же Монтано
Давно хотел иметь внучат,
Веселием свою украсить старость.
Однако-ж, расскажи, Эльпино, что
Спасло Аминту?
Эльпино.
Расскажу охотно
Я обо всем. Недавно вдоль подножья
Крутого и высокого холма
С Тирсидом шел я из моей пещеры.
О той мы размышляли с ним, что сетью
Своею нас обоих уловила,
Сперва - его и уж затем - меня;
И сравнивал тогда его свободу
Со сладким я пленением своим.
Вдруг крик над нами прозвучал, и мы
Увидели, поднявши взор, как кто-то
С вершины бросился и через миг
Уиал на землю. Но у склона рос
Терновник и, с растеньями другими
Переплетясь ветвями, как бы сеть
Широкую вдоль кручи протянул.
В нее-то незнакомец и упал,
И хоть ее он тяжестью своею
Прорвал, она его паденье все же
Смягчила. Поспешив к нему, узнали
Мы в нем Аминту и оцепенели
От ужаса и горя, так как он
Как мертвый распростерт был меж кустов.
Но убедившись в том, что он не умер,
А, может быть, и не умрет, мы скорбь
Свою умерили. Здесь рассказал
Мне мой сопутник о любви несчастной
Аминты. Привести его в себя
Час целый мы старались тщетно. Тут
К нам подошел Альфесибей, что Фебом
Искусству врачеванья был научен
(За ним послать успели мы уж раньше).
Пришли с Альфесибеем вместе Дафна
И Сильвия: они искали труп
Аминты, как потом от них узнал я.
Как только Сильвия перед собой
Увидела Аминту, что, недвижно
В траве лежал бледней фиалки белой,
То как вакханка бросилась к нему,
Крича и в грудь прекрасную себе
Удары нанося, а, добежавши,
На тело бедного она упала,
Своим лицом к его лицу приникнув,
К его устам прижав свои уста.