Аминта

Тассо Торквато

Хор.

Стыдливость, значит, удержать ее

Уж не могла.

Эльпино.

Лишь слабую любовь

Стыдливость может удержать; но слабой

Уздой она бывает для любви

Могучей. Принялась лицо Аминты

Холодное слезами орошать

Тут Сильвия, и, возвращенный к жизни

Их нежной силой, он открыл глаза.

Но

вырвалось из уст его одно

Печальное: "о горе". Этот возглас,

С дыханьем Сильвии смешавшись, принят

Ее устами был, - и прояснилось

Тут вмиг лицо Аминты. Кто бы мог

Влюбленных счастье описать, когда

Один другим они, казалось, жили!

Его поймет лишь тот, кто испытал

Амура мощь, но рассказать о нем

Нельзя.

Хор.

Аминта, стало быть, здоров?

Эльпино.

Вполне здоров, коль не считать ушибов

И ссадин нескольких; но не о том

Аминта думает. Он, доказавший

На деле, как сильна его любовь,

Любви вкушает сладостную негу,

Что прежние страдания его

Лишь сладостнее сделали. Прощайте ж:

Ведь должен я Монтано отыскать.

Хор.

Действительно ли можно

Все, что Аминта выстрадал, любя,

И плача, и скорбя,

Соделать сладким сладкою наградой?
–

Не знаю. Все ж мне большего не надо,

Амур, когда не ложно,

Что после тяжких дней

Нам счастие дороже и милей.

Других влюбленных награждай страданья

Ты счастием таким;

Моленьям же моим

Моя доступней нимфа, ожиданья

Лишь милосердный' назначая срок.

Не омрачает рок

Нег наших темной тучею мученья:

Сначала нежное пренебреженье

И нежностью исполненный отказ,

Там - миг сопротивленья -

И мира возродительного час

Венчает наслажденье.

Эпилог

Венера.

От сферы неба третьего сошла я,

Его царица и богиня, чтобы

Найти Амура, сына моего.

Он, сидя на коленях у меня, -

Нечаянно иль с умыслом, не знаю, -

Стрелою

золотой меня внезапно

В грудь ранил; тут, бояся наказанья,

Он убежал и больше не являлся.

Меж тем я, любящая мать, на милость

Давно уж преложила гнев и сына

Везде ищу, но не нашла его

Я ни в одной из всех небесных сфер

Недвижных и вращающихся, так что

Осталось лишь у вас, любезных смертных,

Мне поискать проказника. Меж вами

Я, женщины прелестные, его

Найти надежды не питаю, ибо

Хоть часто он вкруг вас резвится, часто

Стучится в сердце к вам, прося приюта,

Но вашей неприступностью жестокой

Навек вы от него ограждены.

Мне думается, он средь вас, мужчины

Учтивые, в сердца которых доступ

Всегда ему открыт. И вот, друзья,

К вам с просьбой обращаюсь я, скажите:

Где сын мой? Будет сладкий поцелуй

Тому наградой, кто мне это скажет;

А тот, кто приведет его ко мне,

Получит то, что слаще поцелуя,

То, более чего бы не могло

Вам дать и все могущество Амура.

Скажите же: где сын мой? Вы молчите?

Быть может, не узнали вы его?

Быть может, спрятал крылья он оставил

Колчан и лук и пышные одежды?

Так я вам укажу его приметы,

И уж тогда легко сказать вам будет,

Встречали вы его ль нет. Хоть старец

Годами он и мудростью, но с виду

Ребенком кажется и, как ребенок,

Всегда в движеньи. Кудри золотые

На лоб его спадают. На щеках -

Румянец огненный. В его глазах

Уклончивых - и смех и слезы. Нежным

И ясным голосом он держит речи

Ласкающие. Но в его беспечной

Веселости сокрыто вероломство.

Вступив смиренным пилигримом в сердце,

Час от часу властней он и надменней

Становится, привычных выгоняет

Хозяев он и новых приглашает

И, как тиран, преследует всех тех,