Аминта

Тассо Торквато

Удача и опасность, но почетней

Погибнуть с мужеством, а не как трус!

Молчишь ты, значит, побежден. Так пусть же

Послужит поражение твое

Причиною победы большей. В путь же!

Аминта.

Нет, подожди.

Тирсид.

Чего тут - подожди!

Ведь знаешь сам, что время убегает.

Аминта.

Обдумать нужно:

делать ли нам это

И как.

Тирсид.

С тобой в пути мы остальное

Обдумаем: кто много размышляет,

Во-век тот не исполнит ничего.

Хор.

Амур, какая школа,

Какой учитель в силах

Любви, науке трудной, научить -

Чтоб думу изъяснить

Могла душа, на крылах

Твоих взлетев под небеса от дола!

Не ведает Ликей

Той тайны; деве мудрой

Афине доступ к ней

Закрыт, и не властней

В нее и Феб проникнуть, златокудрый.

Как учит Геликон,

Так об Амуре он

И мыслит и вещает:

Немного он речей

Амуру посвящает,

И нет огня ни в голосе, ни в них;

Он до святынь твоих

Свой ум не возвышает.

Кто ж истинный учитель

Любви? Кто выразитель

Любовных дум?
– Лишь ты!

Ты дал и тем, кто мыслию просты,

Чудес уразуменье,

Которые в любовных письменах

Ты начертал, в прельстительных очах.

Ты мыслям слуг усердных

Своих даешь порою выраженье

В словах прекрасных, верных;

Иль одаряешь вдруг

Их странным и волшебным красноречьем.

В тот час, как не изречь им

Речь связную, их слов смущенных звук,

Прерывистых, чуть слышных,

Яснее говорит

Речей учено-пышных

О пыле их желанья.

Обычно и молчанье

Моления таит.

Амур, пусть друг Сократова наследья.

Пребудет книгам верен;

Как изучал, намерен

Так изучать и впредь я

Во

глубине прекрасных двух очей

Любви науку с прежним суеверьем,

И знаю я, что перьям

Премудрейшим скорей

Изменит рифма, чем моим, безвестной

Рукой водимым по коре древесной.

Интермедий II

Великие любви законы. Связь

Священная, которую людские

Сердца соединяет чистый пыл;

Искусный узел, что не разрешил

Досель никто, и нити дорогие

И крепкие; ярем, что все, склонясь

Под ним в свой час, за, нежность восхваляют;

Вы, силою которых управляет

Единый дух телами двух людей,

И, наслаждаясь, смертные желают

Друг друга до своей

Кончины горькой; свет и украшенье

Коротких жизни дней;

Мир, радость, зла высокое забвенье

В вас к Божеству сокрыто приближенье.

АКТ III

Сцена I

(Тирсид, хор)

Тирсид.

О, девушка жестокая! О, трижды

Неблагодарный пол! Зачем, природа,

Запечатлевши нежным благородством

Наружность женщины, в нее ты сердце

Бесчувственно-надменное вложила!

Ах, бедный! Он себя уже, быть может,

Убил! Его разыскивал я долго

Там, где оставил, и окрест, но даже

Следа нигде, не видел. Расспрошу-ка

Тех пастухов я, что сюда идут.

Не видели ль Аминту вы, друзья,

Известий не имеете ль о нем?

Хор.

Мне кажешься взволнованным ты; что же

С тобою приключилось? Отчего,

Скажи нам, пот и бледность на лице

Твоем растерянном?

Тирсид.

Боюсь, случилось

Несчастие с Аминтой. Вы его

Не видели?

Хор.

Не видели с тех пор,

Как он с тобой ушел. Чего ж, однако,

Ты опасаешься?

Тирсид.

Того, что он

Убил себя.

Хор.

Убил себя? Но что же

Причиною тому могло бы быть?

Тирсид.

Любовь и ненависть.