Аметист (Том 1)
Шрифт:
Съемка прошла отлично. Саверини вручил Хуанито (так звали мальчишку) пачку грязных бумажных песет, и довольный парнишка потащился со своим верблюдом по каменистой пустыне в сторону холмов, на которых были возделаны виноградники.
А съемочная группа направилась к пустынному берегу, где пенящиеся буруны волн с шипением накатывались на черный песок.
Переодевшиеся Гвиннег и Анара прислонились спинами к испещренному трещинами огромному камню; вода кипела пеной вокруг их ног, доходя до колен; ветер развевал тонкие одежды. Взявшись за руки, девушки наклонились вперед, навстречу
Закончился еще один съемочный день.
"И один из лучших, - с удовольствием думал Саверини.
– Точно одна из лучших съемок, а если принять во внимание все обстоятельства, то одна из самых легких".
Анара, с ее величественной, неторопливой фацией и крепким худощавым телом была любимой моделью Марио, а Джонс, к удивлению Саверини, теперь стала второй. Марио уже третий раз снимал этих девушек вместе; смотрелись они великолепно, из них получилась прекрасная пара. Обе - профессионалки, без "выкрутасов", по крайней мере не выказывают своих капризов, как большинство топ-моделей, среди которых почти каждая подобна нервной породистой скаковой лошади с великолепными физическими данными и полным отсутствием мозгов.
***
Долгое время Гвиннет пыталась забыть Бейлода, но воспоминания о нем, казалось, жили сами по себе: с редким упорством Гвин мысленно возвращалась к тем временам, когда Бейлод был неотъемлемой частью ее жизни.
Ну и заваруху же он затеял!
Через несколько минут после того, как обливающуюся слезами Гвиннет увезли в клинику доктора Левина, в офис Франчески вломился взбешенный и опасный Бейлод.
– Где она? Что вы с ней сделали? Я убью тебя, ты - долбаная лесбиянка!
– Девочки, выйдите, - приказала Франческа перепуганным насмерть манекенщицам.
Франческа надеялась только на то, что у Патриции достанет ума немедленно вызвать охрану здания. Сцена длилась не более минуты, но и она показалась Франческе вечностью.
Она смотрела на Бейлода с напускным спокойствием и незаметно нащупывала в ящике стола что-нибудь, чем можно было бы оборониться от разъяренного фотографа, и не нашла ничего более существенного, чем запасная пара вечерних туфель. Наконец в комнату ворвались двое охранников - бывшие полицейские, мускулистые, крепкие парни, они подхватили Бейлода под руки и, приподняв его над полом, понесли через приемную мимо выстроившихся в ряд, ничего не понимающих девушек-конкурсанток, пришедших на еженедельный просмотр.
***
Теперь Гвиннет опять приглашали на роль "дамы", но очень осторожно, тщательно подбирая "кавалера" - мужчину типа Габриэля Халдайна, магната с Уолл-стрит, чьи сексуальные потребности полностью сублимировались в бурную деятельность по руководству несколькими компаниями, но ему время от времени требовалась "красавица дама" для особых случаев. После приема или обеда Халдайн отправлял Гвиннет домой на собственном лимузине, а на следующий день в квартире
Гвиннет такой расклад вещей очень даже устраивал. Одна мысль о сексуальных отношениях с кем бы то ни было заставляла Гвин съеживаться от страха. Секс для нее ассоциировался с подавлением и унижением.., и болезнью.
Сейчас, сидя на кровати и наблюдая, как подруга укладывает вещи, Гвиннет страшно захотелось побыть Анарой, ведь ее жизнь так проста.
– Счастливая ты, - вздохнула Гвиннет.
– Ты сама-то это понимаешь?
– Что?
– Анара бережно укладывала белоснежную шелковую сорочку с кружевными оборками.
– А тебя кто заставляет тащиться в Шотландию? Скалы, дождь, овцы да волынки.
– Анара поморщилась.
– По мне, так ты чокнутая. Анара пожала плечами.
– Впрочем, хозяин - барин.
Два дня спустя, сидя в арендованном пикапе "моррис", Гвиннет внимательно следила за насыпной дорогой, ведущей в замок Данлевен. Данлевен, как она себе и представляла, оказался громадным и мрачным сооружением.
Подъехав к замку, Гвиннет припарковала автомобиль на мощенной булыжником площадке внутреннего двора у массивных, обитых железом ворот. Ветер жутко завывал в проеме возвышающихся гранитных стен. Единственными окнами в стене были узкие бойницы, из которых когда-то лучники отстреливались от полчищ мародеров.
"Пожалуй, мне лучше убраться отсюда подобру-поздорову, - подумала Гвиннет.
– Нелепость какая-то".
Но было уже поздно. Большая дверь бесшумно отворилась.
В темном проеме стояла Виктория Рейвн.
Встретив столь неожиданно пристальный, проникновенный взгляд кристально чистых глаз подруги, Гвиннет невольно сделала шаг назад. И только через секунду после этого Гвиннет увидела, что обращенное к ней тонкое лицо - лицо пожилой женщины.
– Вы, должно быть, Гвиннет, - улыбнулась тетушка Камерон.
– Заходите, моя милая, пока дождь не начался. Я ждала вас.
Тетушка провела Гвин по выложенному каменными плитами коридору в очень милую комнату, из широкого окна которой открывалась панорама на пролив и величественные пурпурные горы Малла.
В пролете между окнами стояли два стула, обтянутые кретоном, и круглый стол с изящными чайными приборами на двоих. Из носика серебряного чайника вился легкий султан пара. На тарелочках лежали поджаренные хлебцы, варенье и фруктовый пирог.
Гвиннет уставилась на чайные приборы.
– Не понимаю. Как вы могли ожидать меня?
Тетушка указала на стул справа от стола. Гвиннет послушно села.
– Вы как пьете чай, моя милая? Молоко и сахар?
– Тетушка передала Гвиннет хлебцы.
– Кирсти испекла их сегодня утром. У нее золотые руки. Попробуйте хотя бы один;
Не беспокойтесь сегодня о своей фигуре.
Ошеломленная Гвиннет намазала хлебец джемом, откусила и кивнула:
– Действительно, очень вкусно.
– Гвиннет Джонс, - мягко сказала тетушка Камерон, - чисто валлийское имя. Из кельтов, как и я. Я рада, что вы приехали, и нисколько не удивлена, что приехали именно вы.