Американский таблоид

Эллрой Джеймс

Там шло обучение штыковой атаке. Сям стояли отполированные до зеркального блеска джипы. А капеллан, чудаковатого вида тип, служил обедню на свежем воздухе.

Вскоре из громкоговорителей донесся приказ отправляться в столовую — ужин. Было пять часов вечера, притом темнеть пока и не собиралось — просто военные ужинают рано.

Пит отправился в комнату отдыха. Две трети коей занимали бильярдный стол и бар.

Вошли Бойд и Стэнтон. В дверном проеме показался здоровенный детина — он был просто великолепен в форме хаки, какую носят в парашютно-десантных войсках Франции.

Кемпер сказал:

— Entrez, Laurent. [36]

Лоран

был лопоух и огромен; всей своей манерой он отвечал представлениям о гордом и надменном «лягушатнике», солдате империи.

Пит поклонился:

— Salut, capitaine.

Бойд улыбнулся:

— Лоран Гери. Пит Бондюран.

Лягушатник щелкнул каблуками:

— Monsieur Bondurant. C’est ип grand plaisir defaire voti'e connaissance. On dit que vous etes un grand patriote [37] .

36

Входите, Лоран (фр.).

37

Месье Бондюран. Познакомиться с вами для меня — большое удовольствие. Говорят, вы большой патриот (фр.).

Пит ответил на квебекском диалекте французского языка:

— Tout le plaisir est a moi, capitaine. Maisje suis beau-coup plus profiteur que patriote [38] .

Лягушатник рассмеялся. Стэнтон попросил:

— Переведи мне, Кемпер. А то стою тут дурак дураком.

— Ты мало что пропустил.

— Хочешь сказать, Пит просто решил быть любезным со вторым гигантским экземпляром французской породы?

Лягушатник принялся пожимать плечами:

38

Взаимно, капитан. Вот только я скорее деловой человек, нежели патриот (фр.).

— Quoi? Quoi? Quoi? [39]

Пит подмигнул:

— Vous etes quoi done, capitaine? Etes-vous un ультраправый псих? Etes-vous un очередной наемник, который хочет поживиться на кубинской заварухе? [40]

Лягушатник снова пожал плечами:

— Quoi? Quoi? Quoi?

Бойд вытащил Пита на крыльцо. Латиносы ускоренным маршем покинули поле для умений и выстроились в очередь у раздаточной.

39

Что-что? (фр.).

40

Кто же вы тогда, капитан? Еще один ультраправый псих? Или очередной наемник, который решил поживиться на кубинской заварухе?

— Аккуратней с ним, Пит. Он — контрактник Управления.

— Это

в качестве кого?

— Наемного стрелка.

— Так пусть пристрелит Фиделя и выучит английский. Словом, сделает что-нибудь выдающееся, а то пока он для меня — очередной полоумный лягушатник.

Бойд рассмеялся.

— В прошлом месяце в Конго он пристрелил человека по имени Лумумба.

— И что?

— И вдобавок прикончил порядочное количество зарвавшихся алжирцев.

Пит зажег сигарету:

— Ну, так скажи Джеку — пусть отправит его в Гавану. И Нестора в придачу. И еще передай Джеку, что он — мой должник за шумиху вокруг дельца Никсона/Хьюза — а то лично мне кажется, что история движется чересчур медленно. Пусть назначит дату вторжения, а то придется мне самому приплыть на Кубу и вздрючить Фиделя.

Бойд ответил:

— Потерпи. Джек еще не пообвыкся в новом качестве, а вторжение на территорию социалистической страны — это все-таки дело нешуточное. Даллес и Биссел гнут свою линию, и, убежден, он даст «добро» в ближайшее время.

Пит отфутболил жестяную банку, стоявшую на крыльце. Бойд достал свою пушку и разрядил ее. Банка протанцевала по всему учебному полю.

Персонал раздаточной дружно зааплодировал. Грохот от стрельбы крупнокалиберными патронами заставил кое-кого закрыть ладонями уши.

Пит пнул ногой коробку от патронов.

— Вот сам и поговори с Джеком. Передай ему, что кубинская операция весьма хороша для бизнеса.

Бойд повертел пушку на пальце:

— Я не могу открыто выражать свою поддержку вторжения на территорию Кубы, не признавшись, что я — агент Управления под прикрытием. Мне и так чертовски повезло, что они думают, будто я езжу во Флориду, работая на ФБР.

— Должно быть, непыльная работенка — защита гражданских прав, а? Делаешь, что велено, а потом, когда ниггеры начинают действовать тебе на нервы, смываешься в Майами.

— Не совсем так.

— Нет?

— Нет. Мне нравятся негры — почти так же, как и тебе наши кубинцы, и скажу тебе откровенно, их проблемы посерьезней будут.

Пит выбросил свою сигарету:

— Говори что хочешь. А я еще раз повторю тебе одно: ты слишком много позволяешь некоторым людям.

— Ты имеешь в виду, что я не позволяю людям садиться себе на шею?

— Нет, не это. А то, что ты прощаешь людям слишком много слабостей, и, на мой взгляд, это — привычка снисходительного богатенького мальчика, которой ты заразился от братцев Кеннеди.

Бойд достал новую обойму и зарядил свой револьвер:

— Да, у Джека такое есть, но не у Бобби. Бобби очень рассудительный и умеет ненавидеть по-настоящему.

— Он ненавидит кое-кого из наших хороших друзей.

— Так и есть. Кстати, Карлоса Марчелло он, кажется, начинает ненавидеть больше, чем хотелось бы.

— А Карлос об этом знает?

— Пока нет. Но если ситуация усугубится, я могу попросить тебя помочь ему.

— И я соглашусь, без вопросов. А вот теперь ты согласишься кое с чем.

Бойд прицелился в вершину земляного холмика метрах в двадцати от них.

— Нет, ты не можешь убить Уорда Литтела.

— Почему?

— Он застраховал книги на случай, если с ним что-нибудь станется.

— Ну тогда я под пытками узнаю у него, как снять страховку, а потом убью его.

— Не сработает.

— Почему?

Бойд отстрелил голову гремучей змее.

— Кемпер, я спросил «почему».

— Потому, что он умрет только за то, чтобы это тебе доказать.