Американский таблоид

Эллрой Джеймс

Пит сунул сообщение в карман. Тем временем подействовал драмамин — спи спокойно, прекрасный принц.

Проснулся он оттого, что у него затекли ноги. Под ними расстилались джунгли и черная лента взлетно-посадочной полосы.

Чак посадил самолет и вырубил мотор. Какие-то латиносы натурально постелили им под ноги красную ковровую дорожку. Несколько потертую, но все равно приятно.

Латиносы, судя по всему, были американскими прихлебателями «правого» толка. Однажды ЦРУ спасло ихние гватемальские задницы — инсценированный переворот

помог ликвидировать хренову тучу коммуняк.

Пит выпрыгнул из самолета и принялся разминать ноги. Чак и латиносы быстро-быстро переговаривались на испанском.

Они снова в Гватемале — не прошло и недели, блин.

Темп разговора все нарастал. Пит почувствовал, как у него трещит в ушах. У них было сорок шесть минут, чтобы хоть что-то придумать.

Пит подошел к хибаре таможенного контроля. Когда у него в мозгу точно прокрутился цветной фильм: Карлосу Марчелло приспичило отлить.

Сортир располагался рядом со стойкой паспортного контроля. Пит осмотрел его.

Стандартный квадратный толчок три на три метра. Окно, расположенное в задней стене, было затянуто тоненькой прозрачной пленкой. Из окна открывался вид на взлетную полосу и ряд изрядно послуживших бипланов.

Карлос был коренастым. Чак — тощим, как щепка. Он сам — огромным.

Вошел Чак и расстегнул ширинку перед писсуаром.

— Я тут напутал малость. Уж не знаю, хорошо это или не очень.

— Ты о чем это?

— Да о том, что самолет пограничной службы приземлится через семнадцать минут. Здесь они сядут только для дозаправки, а потом полетят на другой аэропорт километрах в ста двадцати отсюда. Там-то Карлоса и сдадут таможенникам. Я просто, дурак, не ту частоту поймал и неверно рассчитал время при…

— Сколько у нас с собой денег?

— Шестнадцать тысяч. Санто сказал, чтобы я передал их Гаю.

Пит покачал головой:

— Мы подкупим таможенников. Мы вынудим их взять бабки, так что они пойдут на риск. Все, что нам нужно — тачка с водителем, чтоб стояла у этого вот окна, и ты — чтоб пропихнул Карлоса через окно.

Чак сказал:

— Понял.

Пит буркнул:

— Если ему не приспичит, мы в пролете.

Латиносы план одобрили. Чак дал им денег — по две штуки на лапу. Они пообещали, что отвлекут парней из погранслужбы, пока Карлос отправится в туалет, чтобы побить мировой рекорд по длительности отливания.

Пит ослабил натяжение закрывавшей окно пленки. Чак спрятал «пайпер» во втором по счету ангаре от толчка.

Латиносы подогнали тачку для побега — «мерк» сорок девятого года. И водителя дали — какого-то качка-педераста по имени Луис.

Пит пристроил «мерк» прямо за окном. Чак скрючился на толчке с номером «Строго секретно» за прошлую неделю.

Тем временем сел самолет пограничной службы США. Вновь расстелили красную ковровую дорожку. Какой-то мелкорослый тип прошелся по ней метелкой.

Из самолета выбрались двое из погранслужбы. Пилот сказал:

— Да

пусть сходит. Куда он убежит?

На землю выбрался Карлос. Карлос припустил к сортиру — кривоногий крепыш в тесных трусах.

Луис завел автомобиль. Пит услышал, как хлопнула дверь туалета.

Карлос заорал:

— РОДЖЕРС, КАКОГО ХРЕНА!..

С треском лопнула затягивавшая окно пленка. Из окна просунулось тело Карлоса Марчелло — его трусы зацепились за подоконник и сползли.

До «Хилтона» они добрались за час. Все это время Марчелло без передыху честил Бобби Кеннеди.

По-английски. По-итальянски. На сицилийском диалекте. На каджунском диалекте французского, на каком говорят в Новом Орлеане, — для макаронника у него был весьма неплохой словарный запас.

Луис свернул с дороги и подъехал к магазину мужской одежды. Чак прикинул размеры Карлоса и купил ему кое-какие шмотки.

Карлос одевался прямо в машине. Когда его протискивали через окно, он кое-где содрал кожу — на рубашке расцвели пятна крови.

Управляющий отеля встретил их у служебного входа. В пентхаус они поднялись на грузовом лифте — так, чтоб никто не заметил.

Управляющий отпер дверь. С первого же взгляда стало ясно: Стэнтон свое дело знал.

В номере было три спальни, три ванные комнаты и даже зал игровых автоматов. А уж гостиная была — Кемпер Бойд бы обзавидовался.

Бар был битком набит. Также имелся столик, уставленный холодными закусками в итальянском вкусе. Рядом с полным подносом сыра лежал конверт — в нем оказалось двадцать тысяч и записка:

Пит и Чак,

уверен, вам удалось перехватить м-ра Марчелло. Берегите его: он — добрый друг Управления и союзник по кубинской кампании.

Марчелло схватил деньги. Менеджер опустился на колени. Пит указал ему на дверь, сунув сотню.

Марчелло набросился на салями и хлебные палочки. Чак сделал себе «Кровавую Мэри» в высоком бокале.

Пит принялся мерить шагами номер. Почти сорок три метра в длину — ничего себе!

Чак устроился в кресле с пропагандистским журнальцем в руках. Марчелло сказал:

— Мне и вправду надо было поссать. Когда приходится так долго терпеть, никакие нервы не выдерживают.

Пит кинул в рот несколько сухих галет и запил пивом.

— Стэнтон нашел вам адвоката в Вашингтоне. Он ждет вашего звонка.

— Я уже говорил с ним. У меня уже есть лучшие жидяры-адвокаты, которых только можно купить за деньги, и вот теперь у меня есть он.

— Тогда вам стоит позвонить ему сейчас и все уладить.

— Набери его номер. И оставайся на линии, а то эти адвокаты с ихним профессиональным языком порой завернут такое, что я не сразу врубаюсь.

Пит снял трубку с телефонного аппарата в баре.

Марчелло снял трубку своего аппарата. Гостиничный оператор соединил его. Дальняя связь — гудки в трубке были едва различимы.