Амбивалентность
Шрифт:
Этот вопрос я и сама себе задавала, но если бы да кабы…
– Все же нормально закончилось, – попыталась успокоить я и усмехнулась, – он думает, что мне ужасно жаль и что я больше так никогда не буду.
– Думает? – Непонимающе и с ноткой недовольства переспросила она. – А на самом деле?
– А на самом деле, очень даже буду, – самодовольно заявила я. – Пошли, скоро звонок.
Катя всеми правдами и неправдами пыталась выяснить, что я задумала, и непременно отговорить от этого. Я не хотела спорить и просто переводила тему.
Предпоследняя пара стала для меня самым настоящим испытанием.
До звонка оставалось минут пять, и преподаватель начал отмечать присутствующих. Вдруг меня осенило. Надо действовать прямо сейчас! Яров стоит последним в списке, и ему придется ждать минуты две, пока его не назовут. Моя же фамилия гораздо ближе к началу, и как только меня отметят, я могу уходить.
– Зима Валерия, – раздался голос преподавателя.
Сердце застучало, как сумасшедшее.
– Здесь! Николай Георгиевич, – быстро обратилась я, пока он не продолжил, – можно мне идти? Мне надо в… деканат… там просили подойти.
– Да, иди.
Катя уставилась на меня, прекрасно зная, что ни в какой деканат мне не нужно. Я, насколько могла, быстро собрала свои вещи и ещё раз вздохнула. Ник сидел впереди и справа от нас и слушал болтовню очередной однокурсницы.
Я сделала несколько шагов вперед. Вот и его парта. Его сумка валяется на полу.
Не размышляя больше ни секунды, я схватила её за ремешок и со скоростью света вынеслась в коридор. Кажется, он спохватился только когда я была уже у двери. Коридор был еще совсем пустым, и лишь звук моих цокающих каблуков нарушал тишину. Утром я так усердно старалась себя приободрить, что совсем не задумалась о практичности такой обуви.
Сейчас я на пятом этаже. Слишком легко. Я поспешила на лестницу, когда сзади послышались приближающиеся шаги. Я побежала вниз, не оглядываясь. Чья-то рука дернула меня за плечо. Черт, конечно, он меня догнал.
Но это был не Ник. Передо мной стояла запыхавшаяся Катя и ошеломленно смотрела на меня.
– Лер, ты что? – Выпалила она. – Ты совсем ку-ку?
– Он идет? – Пытаясь отдышаться, спросила я и стала заглядывать Кате за спину.
– Не знаю, возможно, – по-прежнему не понимая происходящего, пожала плечами она.
– Я спрячу его сумку в женском туалете. За вчерашнее, – заговорщически шепнула я. – Я побегу, иначе он догонит!
Не дожидаясь ответа, я поторопилась дальше по лестнице. Сумка Ярова неприятно ударяла в бок.
– Лер, это же глупо! Зачем ты вообще…
Услышать, что она сказала, я уже не успела. Прозвенел звонок, и коридоры четвертого этажа заполонили студенты. Отлично, это мне только на руку – если Яров увязался за мной, это может его задержать.
Покинув кабинку, я остановилась возле раковин, не решаясь выйти. Впереди еще одна пара, и мне явно не удастся избежать встречи с владельцем сумки. Давно я не делала чего-то настолько глупого. Стоило ли оно вообще того? Я взглянула на себя в зеркало: от бега щеки залил румянец, будто я была на морозе, волосы немного растрепались, темные глаза странно блестят. Чтобы еще немного потянуть время, я достала расческу и стала приводить прическу в порядок. Ну все, хватит прятаться!
Твердым шагом я направилась к двери, распахнула ее. И нос к носу столкнулась с Никитой. Как он так быстро меня нашел?!
Он сжал мои плечи своими длинными пальцами и легко толкнул обратно в туалет. Губы скривились в улыбке, не предвещающей ничего хорошего.
– Ничего, что это женский туалет?! – Проверещала какая-то девчонка.
– Вышли все, – тихо, почти шепотом, но при этом очень властно сказал Ник.
– А, может, выйдешь ты? – Огрызнулась девчонка.
Он смерил ее уничижительным взглядом.
– Я сказал, вышли все! – Рявкнул парень.
Находящиеся в туалете девочки переглянулись и решили все же уйти от греха подальше. Пальцы Ника все ещё сжимали мои плечи, хищная улыбка не сходила с его лица.
– Принеси ее обратно, – нарочито ласково сказал он.
Эта ласковость в голосе была подобна шелку, под которым на самом деле прятался охотничий нож с острым холодным клинком.
– Понятия не имею, о чем ты, – проворковала я, подражая его интонации.
Тогда парень схватил меня за руку и потянул к кабинкам. Он стал резко распахивать одну за другой, пока не наткнулся на нужную. С каким-то неистовством Яров рванул сумку на себя и только потом увидел, что она в чем-то мокром.
Не знаю, какая муха меня укусила, но сейчас, когда я смогла лучше ее рассмотреть, вслух заметила:
– Упс, это Армани. Как жаль.
Наверно, я знала, что хуже уже не будет и терять нечего, и этот факт добавлял мне смелости. Я невинно пожала плечами и мило улыбнулась. Это привело его в яростное бешенство, и он, вложив всю злость в бросок, отшвырнул сумку к стене.
– Блять! Какого хрена ты делаешь?!
Ответить мне не дали. Его руки снова сомкнулись на моих плечах. Крепко схватив, он повел меня к раковинам, и теперь я упиралась в одну из них. По обе стороны от нее он поместил свои руки, так что теперь я словно была в ловушке. Его тело оказалось так близко, что меня окатило волной жара. Если до этого мне казалось, что сердце стучит просто быстро, то теперь, когда его губы переместились к моему уху, а дыхание опаляло открытую кожу шеи, оно и вовсе пустилось вскачь. В крови бушевал адреналин, делая ее горячей. Наверно, нечто похожее испытывают люди перед прыжком с банджи. Страх, неизвестность и… азарт? Понимание, что отступать уже поздно?