Амбивалентность
Шрифт:
– Я с тобой разговариваю! Думаешь мне без тебя идиотов не хватает?! Я никого не заставляю здесь находиться. Бери монатки и иди гуляй, только даже не заикайся мне потом о зачете! – Уже вовсю кричала она.
– А вы знали, что крик в качестве воспитательной методики крайне неэффективен? – Безразлично поинтересовался Яров.
– Характер будешь в другом месте показывать! Имя, Фамилия!
– Воробьев. Антон.
Дракониха стала записывать придуманное парнем только что имя, когда он прервал ее:
– Ой, извините. Точнее, Голубев. Постоянно путаю, сами
Сейчас я не была уверена, что пар из ушей может повалить только у мультяшных персонажей, потому что бедная Дракониха была к этому крайне близка.
– Как у него фамилия?! – обратилась она уже к нам.
Все молчали. Ник ухмылялся, прекрасно понимая, что никто пока не успел узнать его фамилию. Да даже если и успел, вряд ли бы кто-то осмелился выдавать его. Точнее, его фамилию не знал никто, кроме меня. Эта мысль почему-то зажгла во мне искорку азарта. Интересно посмотреть на его лицо, когда хоть что-то пойдет не по его.
– Никита Яров, – весь поток повернулся в мою сторону, – его зовут Никита Яров.
Елена Юрьевна записала его имя в список, пообещала Нику множество проблем и встречу с деканом и, кажется, даже чуть успокоилась, вернув себе хоть какую-то власть. Зато обернувшись в сторону Ярова, в его глазах, прикованных ко мне, я увидела надвигающийся ураган. Ураган, обещавший холодный ливень, оглушающий гром и молнии, сжигающие всех, кто не успел спрятаться.
– Знаешь, староста, ты становишься слишком надоедливой, – сказал он так тихо, чтобы слышала только я, – придется с этим что-то сделать.
До конца пары он больше не сказал ни слова. Еще одно затишье перед еще одной бурей
Глава 4
После столь запоминающейся пары по налоговому праву наступил большой перерыв, длился он час. Яров решил этим воспользоваться и позвал всех в столовую – он угощал заказанной пиццей в честь своего прихода. Наш поток разместился за сдвинутыми ребятами столами, и теперь столовая наполнилась громкими разговорами, смешками и ароматом пиццы. После адресованных мне слов Ника мне не хотелось никуда идти и тем более, есть его еду, однако Катя уговорила меня не отрываться от коллектива. Она права, незачем превращать себя в нелюдимых изгоев. Но несмотря на всеобщее веселье и отличное настроение, я не участвовала в разговоре и, конечно, не притронулась к пицце. Мозг то и дело прокручивал сказанное им. «Придется с этим что-то сделать». Я хоть и не была знакома с ним даже суток, успела узнать его достаточно, чтобы понять: он выкинет что-то такое… что-то, что мне точно не понравится. Похоже, ему нравилось быть хозяином любой ситуации, а тут появилась я и начала мешать.
– Подкупить всех едой! Как банально, – возмущалась я, чтобы как-то отвлечься.
Катя ничего не ответила. Она посмотрела на меня, будто собираясь что-то сказать, потом поджала губы и стала гипнотизировать стол.
– Ну что? – Спросила я немного нервно, видя, что она не решается поделиться со мной своими мыслями.
– Просто я думаю… В общем, не надо
– Когда это я лезла на рожон, Кать?! Преподаватель спросил фамилию ученика, а я ответила, вот и все.
– А могла и не говорить. Тебе что, нравится выводить его из себя?
– Я сделала так, как должна поступить староста потока, и поступила бы так с любым другим однокурсником.
Я и сама не верила своим словам. Я поддалась сиюминутному желанию подразнить наглого и слишком заносчивого парня и хотя бы на секунду стереть спесь с его лица, и обязанности старосты тут абсолютно ни при чем. Возможно, действительно не стоило этого делать. Чего я этим добилась?
– Да ты сразу, как его увидела, вместо привета начала читать ему нотации! – Недовольствовала подруга, – Такое бы никому не понравилось.
– А я и не обязана ему нравиться. И вообще, с чего вдруг ты ринулась его защищать?
– Да потому что мы теперь выглядим, как олицетворение скуки. Посмотри, все веселятся, а одни мы сидим как клуши. И все потому, что тебе приспичило конфликтовать с тем, кто понравился всем нашим однокурсникам, – уже более тихо говорила Катя.
– Кать, если хочешь, пересядь ближе к остальным, дружи с Ником, общайся. Я не обижусь, правда. Мое отношение к нему не должно влиять на тебя, – убеждала я.
– Дура, ты Лерка! Как я могу тебя бросить? – Примирительно улыбнулась она.
В этот момент я вздрогнула, только сейчас заметив Ника, бесшумно подошедшего и теперь стоявшего за спиной подруги. Он беспардонно вклинился между нами, отодвинув нас с Катей в разные стороны, и, вопреки моим ожиданиям, даже не взглянув на меня, заговорил с Катей:
– Почему ты ничего не ешь? – Дружелюбно поинтересовался он.
– Я… не хочется, – Катя замялась и на секунду взглянула через Ника на меня.
Парень потянулся и пододвинул коробку с пиццей поближе.
– Как тебя зовут? Твоя вредная подружка нас не познакомила.
– Катя.
– Красивое имя. Не стесняйся, Катя, – он подвину коробку еще ближе, взял оттуда кусочек и протянул подруге.
Та приняла его и выглядела при этом немного смущенной. Я удержалась, чтобы не скривиться. Неужели она станет жертвой его притворного обаяния? Может, он хочет таким образом повернуть все так, чтобы у меня не осталось на потоке друзей?
Я отогнала от себя эти мысли. Катя может общаться с кем хочет, я сама говорила ей это минуту назад. Она ведь может дружить со мной и общаться с ним.
– Пересядешь к нам? У нас повеселее будет.
– Да нет, – не очень убедительно отвечала подруга, – я с Лерой буду.
– Не бойся. С хорошими девочками я не кусаюсь.
Он по-хищному улыбнулся, заглядывая подруге в глаза. Сложно было поверить, что так он всего лишь старается подружиться с бoльшим количеством новых однокурсников. Я уже видела: ему не надо прикладывать и малейших усилий, все и без этого сами окружают его, желая познакомиться с необычным новичком, а тут он впервые за день подошел к кому-то сам. Может, Катя ему просто понравилась больше остальных?