Амбивалентность
Шрифт:
– Я учту на будущее, – Катины губы тоже изогнулись в легкой улыбке.
– Буду польщен твоей компанией, – выразительно сказал он и удалился.
Как только парень отошел, я пробубнила себе под нос:
– Надо же, он умеет вежливо общаться!
Катя проводила его взглядом и посмотрела на меня с немного виноватым выражением лица.
– Ты не злишься на меня?
– С чего бы мне злиться?
Голос мой звучал так мрачно, что подругу вряд ли убедил мой ответ.
– Просто мне кажется, что с такими людьми для себя же лучше хотя бы постараться поддерживать хорошие отношения, –
– Собак надо воспитывать и держать на поводке! Тем более тех, кто готов накинуться на каждого встречного.
Я насупилась и скрестила руки на груди. Ну почему один единственный человек своим присутствием портит весь день?!
– Ты же видишь, что он немного не… Он какой-то неуправляемый, – негромко сказала Катя и покосилась в сторону Ника, – лучше не трогать его.
Тот запрокинул ноги на соседнюю лавку и, не забывая сохранять некое веселое превосходство в голосе, пререкался с работницей столовой, которая оповещала, что «со своим» нельзя и требовала убрать ноги со скамьи.
– На каком основании вы предъявляете требования?
– На основании того, что сюда нельзя свою еду приносить! Идите, вон, в кафе, и там делайте, что хотите! – Уперев руки в боки, причитала полная женщина с седыми, с бабушкиным сиреневым оттенком, волосами.
– Не вижу никаких юридический оснований в Ваших требованиях. Закреплено ли в уставе университета, что я не могу сидеть так, как хочу, или есть пиццу на территории столовой? – Яров склонил голову, внимательно наблюдая за реакцией работницы.
Женщина лишь цыкнула языком, не придумав, что ответить. Наверно, никто, кроме ректора, никогда не читал устав и даже не задумывался о его существовании.
– Ты посмотри, какие все умные стали! – Все же вымолвила она. – Сказали нельзя, значит нельзя!
Теперь она, не обращая внимания на слова Ника, резкими раздраженными движениями стала собирать еще не опустевшие коробки с пиццей со стола и размахивать над ним тряпкой.
– Стоп, стоп, стоп, – почти проворковал парень и перехватил руку женщины, – мадам, а теперь вы посягаете на мою собственность. Я заплатил за эту пиццу, вы не имеете права ее отнять.
– Тьфу на вас! – Бросила вконец разозлившаяся работница, махнула рукой на наш стол и затопала обратно.
Вокруг тут же раздались одобрительные возгласы, кто-то из однокурсников попытался дать Нику «Пять».
– Вау, ловко он, – прокомментировала Катя.
– М-да, – слабо откликнулась я, потому что, несмотря на мою неприязнь к новенькому, не могла с ней не согласиться.
С первого курса все знали, что наша столовая – территория сплошных запретов. Со своей едой – нельзя, сидеть совсем без еды, когда просто хочешь переждать окно между парами, нельзя, долго засиживаться – нельзя. Никто даже и не пытался спорить, а Яров всего какой-то парой фраз отмел все возможные претензии.
Весь оставшийся день я ожидала новых выходок от него, но парень вел себя на удивление мирно: не перебивал преподавателей
Когда он не лез из кожи вон, чтобы стать центром вселенной, меня снова захлестнули скучные мысли о домашних заданиях, теме диплома и поисках работы. Хорошо, так и должно быть. Спокойно и привычно. После пар мы с Катей зашли в кафе неподалеку от универа, выпили по бокалу вина в честь начала учебного года, последнего в нашей жизни, и стали обсуждать платья на выпускной. Глупо пока о них задумываться, но простая болтовня прекрасно поднимала настроение.
Домой я пришла в хорошем расположении духа (насколько это возможно в первый учебный день) и оставалась бы в нем до конца вечера, даже невзирая на домашнее задание, если бы не мама. Нет, ее я ни в чем не виню – за ужином она спрашивала, как дела и что нового в университете. В общем, проявляла заботу, как она делает всегда, но один вопрос заставил меня снова окунуться в не самые приятные мысли.
– Как там ваш новый мальчик?
Я вздохнула и ответила не сразу:
– Да нормально. Обычно.
Я привыкла доверять маме и делилась с ней почти всем: своими мыслями и переживаниями, но сегодня быть до конца откровенной не хотелось. Через стол на меня смотрели такие же, как у меня, карие глаза, в которых блеснула хитрая искорка интереса.
– Симпатичный?
Да. Очень.
– Нет, – снова соврала я и скрыла лицо за чашкой, в которой на самом деле уже не было ни капли чая.
Мама, конечно, сразу же меня раскусила.
– Значит, симпатичный, – засмеялась она.
– Мам, есть же вещи поважнее внешности! – Вспылила я непонятно почему. – Да он… он… Ты же не знаешь, как он себя ведет!
Договаривать я не стала – на кухню вошел папа:
– Что у вас тут за сыр-бор? О чем речь? – Бодро поинтересовался он.
Вместо ответа мама встала и потрепала папу по светлой голове – этим я пошла в него.
– Да так, о разном, – улыбнулась она. – Знаешь, когда я твоего папу встретила, мне он казался ужасным дураком. Когда он пригласил меня на свидание, я не знала, куда мне деваться…
– А я оказался не таким уж и дураком, – так же улыбаясь, закончил за нее папа.
– Да, так что, первое впечатление обманчиво, – подытожила мама.
– Не всегда, – ответила я, стараясь казаться при этом беззаботной, чтобы избежать лишних вопросов.
Убрав за собой, я сказала, что мне надо заниматься и поспешила скрыться в своей комнате. Я стала открывать тетради с лекциями, пытаясь что-то запомнить, но мысли текли совершенно не в том направлении. Три года я старалась выстроить дружеские отношения со всем потоком, не нарываться на конфликты, быть хорошей для всех, заработать такую репутацию, чтобы ко мне прислушивались и уважали. Старалась сделать так, чтобы не повторилось то, что было в школе… А тут появляется кто-то и начинает все это разрушать, весело и легкомысленно. Возможно, Катя права. Надо было сделать вид, что его не существует, и не лезть к нему. Надеюсь, еще не поздно поменять тактику поведения. И все снова станет как прежде.