Амазонка
Шрифт:
Так и вышло, что однажды вечером, после работы, Амазон пригласил Кармен выпить вина и признался ей в любви. Он сказал ей, что полюбил ее с первого взгляда, грезит о ней во сне и наяву и не в силах больше ждать, так что, если она согласна, он готов сделать ее счастливой. Девушка, растроганная его искренностью и смелостью, наградила его поцелуем.
Дядя попытался им помешать. Он отвел племянницу в сторону и отчитал ее:
— Что это тебе в голову взбрело, Кармен? Путаешься у всех на виду с этим пианистом из бара!
— Ну и что. Просто он мне нравится.
Девушка взглянула в сторону пианиста. Дядя поморщился
— Слушай, он и на себя-то одного никогда в жизни не заработает! Да еще и негр!
— Подумаешь! Деньги — это еще не все. И ты, похоже, забыл, что во мне самой есть индейская кровь. А если тебе не нравится цвет его кожи, то пойди скажи ему об этом.
Владелец «Сантарена» сглотнул, с уважением оглядел развитую мускулатуру чернокожего музыканта и решил не спорить.
— Что ж, ладно. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
На следующий вечер Кармен привела музыканта в свою комнату на втором этаже, закрыла дверь и стала раздеваться. Когда он отвел взгляд, она взяла его за подбородок и заставила поднять глаза. В первый раз он видел ее раздетой, и она показалась ему еще более прекрасной, чем раньше.
Они бросились друг к другу в объятия и предались любви с таким пылом, что Амазон еще несколько дней ощущал на своем теле отпечаток той ночи.
Между ними воцарилась полная идиллия. Один только дядя Кармен все еще пытался помешать ей сделать глупость, связав свою судьбу со скромным пианистом из бара, — ведь при ее красоте она могла бы найти себе мужа среди высшей аристократии Белена. Но дядя недооценил ее упорство и уверенность в том, что она сделала правильный выбор. Дело в том, что Кармен, как и все женщины из семейства Авила, обладала особым даром — она умела предсказывать будущее.
В один прекрасный день она решилась, отвела дядю в сторону и объявила:
— Я знаю, что должна выйти замуж за этого человека. Я гадала на картах и узнала будущее. Так я и поступлю.
Дядя, который не без трепета относился к высшим силам, перекрестился, чтобы умилостивить судьбу, и принял выбор племянницы.
Через три месяца, поскольку карты подтвердили, что этот брак должен состояться, Амазон обвенчался с Кармен Авила в маленькой церкви в одном из бедных кварталов Белена.
Дядя воспринял это потрясение мужественно и в день свадьбы проявил невероятную щедрость. Он сделал новобрачным королевские подарки. Кармен получила хорошее приданое, чтобы у нее всегда был запас на черный день. Амазон — великолепный рояль. Белый рояль «Стейнвей».
В конце бракосочетания Амазон подошел к своему благодетелю, горячо его поблагодарил и сказал:
— Рояль просто роскошный! Но почему вы выбрали белый?
— Потому что, по нашим обычаям, если уж играем свадьбу, то все — в белом. Вот и рояль такой. — А потом, улыбнувшись, добавил: — И еще потому, что в магазине мне пообещали скидку, если я возьму именно белый.
Первый год их совместной жизни был счастливым. Они поселились в маленьком домике недалеко от порта и оба, как и раньше, продолжали работать в «Сантарене», глядя в будущее с беспечностью, которая свойственна молодым.
Ничто не омрачало их счастья: ни завистливые взгляды, которые стали бросать на них посетители бара, замечая ангельскую улыбку Кармен, ни великолепный рояль, от которого Стейнвей больше не отходил и который постепенно занимал в его жизни все больше места.
А потом как-то
Сидя у себя на веранде, она раскинула карты, чтобы узнать будущее, как делала каждую неделю вот уже много лет, и тут выпала дама пик. Два раза подряд. Должно было произойти что-то очень серьезное. Она стала гадать дальше, и вот что она узнала: во-первых, сама она вскоре умрет. Во-вторых, Амазон будет из-за этого ужасно страдать. И в-третьих, он не перестанет вспоминать о ней до тех пор, пока не отправится в далекое путешествие, которое должно освободить его душу.
Она подняла на Амазона свои прекрасные темные глаза и потребовала, чтобы он кое в чем ей поклялся:
— Во-первых, обещай мне, что, если я умру, ты не позволишь горю взять над тобой верх и будешь по-прежнему каждый день играть на белом рояле в память обо мне. И что, если тебе предоставится возможность, ты уедешь отсюда.
Амазон обещал, но воспринял все это скептически:
— Почему это ты должна умереть? И с чего мне уезжать из Белена?
— Смотри, вот тут все сказано.
И она объяснила ему, что говорят карты. Сначала — ее, Кармен, неминуемая смерть. Потом — горе, которое навалится на него и чуть не изведет вовсе. И наконец — путешествие.
— Путешествие? Какое путешествие?
Кармен попыталась рассказать ему, что она прочла по разложенным на столе картам:
— Путешествие, в которое ты отправишься, состоит из семи этапов. Тебе придется пройти через все эти семь этапов, чтобы освободиться из-под власти пророчества и вновь обрести свободу. Сначала тебе нужно будет отправиться в никуда. Потом — познать случай, печали, удачу, пройти через дальнюю дорогу и безумие — чтобы в конце концов добраться до сна.
Он смотрел на нее и не понимал. Темные волосы развевались по ветру, а на ее лице написаны были горе и безысходность.
— Зачем нужно это путешествие? — спросил Амазон.
Кармен не ответила. Однако она знала, что карты никогда не врут и что рано или поздно гадание сбудется. И тогда на земле для него останется только одно спасение.
Она сложила карты и бережно убрала их в коробку. Потом встала и, прежде чем уйти с веранды, попросила:
— Обещай мне просто, что, когда меня уже не будет на свете и к тебе явится вестник, ты сделаешь все, что он скажет.
— Перестань говорить со мной так, словно ты уже умерла. Я не верю картам и не понимаю, что это за вестник! — закричал рассерженный Амазон.
— Я и не прошу тебя верить, просто послушай. А вестника ты легко узнаешь, потому что у него будет изумруд. Темно-зеленый изумруд.
На следующий год первая часть пророчества исполнилась: Кармен Авила на девятом месяце беременности умерла при родах в одной скверной больнице города Белена.
Ту ночь, которая стала самой ужасной в его жизни, Амазон провел у постели Кармен. Он сжимал ее руку и до самого утра пытался поцелуями и ласковыми словами унять терзавшую ее боль, удержать жизнь, которая уже понемногу улетучивалась из ее обессиленного, измученного страданиями тела. Все было впустую. Лоб Кармен оставался раскаленным, словно обжигающая лава, а лицо — бледным, как у покойницы. Она понимала, что обречена.