Амазонка

Фермин Максанс

— Если не хотите сделать это для меня, сделайте ради нее.

— Почему я должен ехать туда?

— Потому что вы любили ее всем сердцем. И потому, что однажды пообещали ей, что послушаетесь вестника, когда он явится и постучит в вашу дверь.

— Откуда вы знаете?

— Она сама мне сказала, как и все остальное.

И музыкант понял, что вестник говорит правду. И что пророчество поймало его в ловушку, из которой выхода нет.

Он долго размышлял, что ответить индейцу. Потом, залпом осушив свой стакан, он резким движением поставил его на стол и объявил:

— Может, это

и безумие, но я вам верю. Когда мы едем?

Лицо Амазона побледнело до сероватого оттенка. Он выпрямился и закончил историю о белом рояле так:

— Все, что было дальше, вы знаете. Вскоре я поднялся на борт «Белена», а потом корабль утонул. В Эсмеральде полковник и Сервеза дали мне приют. Мендис, не дождавшись меня в Сан-Карлусе, где мы договорились встретиться, отправился на поиски. И все потому, что однажды я пообещал своей жене, что поступлю так, как велит предсказание. И потому, что другая женщина — призрак моей жены — попросила меня сыграть на рояле, чтобы отпустить с миром ее душу. Вот почему я должен был отправиться от Кармен — к Кармен, из Эсмеральды — в Эсмеральду.

Повисло тягостное молчание. Никто не осмеливался проронить ни слова, слушатели не решались даже пошевелиться. На лице у полковника застыла странная гримаса — что-то среднее между потрясением и недоверием, он не знал, что сказать. Сервеза и Да Силва чуть не плакали. Индеец же был так растроган, что не мог вынести направленных на него взглядов и стеснялся поднять глаза.

— Это самая красивая история, какую мне приходилось слышать! — воскликнул Да Силва.

А Сервеза подхватил:

— Я и не представлял себе, что белый рояль может стать доказательством любви.

На следующий день они покидали Сан-Карлус, полные решимости добраться до конечного пункта своего путешествия, ведь теперь они знали его цель.

И считали ее прекрасной.

Четверо мужчин поднялись на кораблик, где их дожидался белый рояль.

— Спасибо вам за гостеприимство, — сказал Амазон, пожав руку радушного хозяина.

Маленький человечек энергично помотал головой:

— Не стоит благодарности! Мне было очень приятно с вами познакомиться. И ваш рассказ я долго не забуду. Да сопутствует вам удача в вашем путешествии!

Да Силва попрощался с полковником, Сервезой и Мендисом, а потом, стоя на причале, смотрел им вслед и изо всех сил махал рукой.

Когда суденышко скрылось за горизонтом, он открыл сундук с рыболовными снастями, достал книгу Гомера и с нежностью погладил синюю обложку. Потом нацепил очки, поудобней устроился на сундуке и погрузился в чтение — теперь он уже не оторвется от книги, пока не дойдет до последней строчки.

Прошло семь дней, и они благополучно дошли до Касикьяре.

Когда суденышко проходило первые пороги, оказалось, что мотор у него совсем неплохой. Правда, дальше река стала уже, течение усилилось, и черные воды превратились в мутный глинистый поток вроде тех речек, на которых старатели моют золото.

Вскоре после того, как корабль

удалился от Риу-Негру, индеец с гордостью объявил, что они уже во владениях племени яномами. И не больше чем в трех днях пути отсюда находится деревня Эсмеральда. В самом сердце джунглей.

Чаща амазонских джунглей. Джунгли подступали со всех сторон, как будто гигантская анаконда с зелеными чешуйками стягивалась кольцами у них на горле и медленно душила; им начинало казаться, что они уже никогда не смогут выбраться из этих джунглей.

Пока они плыли по Риу-Негру, их не мучило ощущение замкнутого пространства и духоты. Река была широкой, и солнечные лучи свободно достигали поверхности воды. Но когда кораблик начал медленно подниматься по Касикьяре, берега становились все ближе и ближе друг к другу, а просвет у них над головами — все уже.

Вскоре он совсем исчез. Остались только джунгли. Ничего, кроме джунглей.

Единственной нитью, связывавшей их с миром людей и суетой городов, были звуки белого рояля. Если бы не музыка, суденышко, кажется, легко слилось бы с окружавшим их пейзажем. А под звуки рояля им еще удавалось верить, что где-то в этом мире по-прежнему живут другие люди, такие же, как они. И что у них самих есть еще шанс когда-нибудь вернуться в цивилизованный мир.

Только сначала им надо будет пройти шестой, предпоследний этап странствия — придется причалить к тревожным берегам безумия.

VI

Безумие

Мендис расчищал себе дорогу в джунглях ударами мачете. Его мощные руки открывали им путь в Эсмеральду. За ним шли Амазон Стейнвей, Сервеза и Родригиш, а следом — дюжина осторожных, как обезьяны, индейцев. Это были люди из племени яномами, которых Мендис нанял несколькими днями раньше, когда река стала несудоходной и им ничего не оставалось, кроме как продолжать путь сквозь джунгли пешком.

Индейцы в молчании волокли за веревки наспех сделанную повозку, на которой возвышался белый рояль. С тех пор, как они сошли с корабля и двинулись по еле различимой тропинке через джунгли, которые с каждым днем все больше сгущались, путники совершенно выбились из сил от жары и усталости. Они брели уже больше недели, исходя кровавым потом в этом неравном поединке с природой. То колеса повозки увязали в размокшей почве, то впереди оказывался склон, с которого нужно было спускаться с величайшей осторожностью. Или приходилось перебираться через болото, а инструмент тащить на руках.

Вот уже два дня, как удивительная процессия совсем потеряла темп, и тут никто ничего не мог поделать. Причиной были не индейцы и даже не здешняя пересеченная местность, а Амазон и Сервеза. Поначалу оба они вместе с Мендисом расчищали дорогу среди бурной растительности — все трое были вооружены мачете, и отряд двигался через лес довольно быстро. Но пианист и бармен, непривычные к такому тяжкому труду, очень скоро стерли себе руки в кровь, и мозоли доставляли им сильные страдания. Мендис пытался лечить их целебными растениями, но все равно раны не заживали мгновенно — нужно было время, прежде чем они смогут снова взять в руки мачете и прорубать дорогу.